Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 11 – Аньес Мартен-Люган

Стремясь защитить себя от нехватки любви и от боязни, как бы ее не стало еще меньше, я всегда старалась оставаться одна. Впрочем, само по себе мое расписание, совмещающее работу и занятия, не позволяло мне особо предаваться развлечениям. Меня это не напрягало. Я получала свои глотки общения несколько вечеров в неделю, работая в баре, куда в основном ходили студенты.

Тем вечером я стояла за стойкой. Раздался взрыв смеха, и я вздрогнула, а потом окинула взглядом зал в поисках его источника. Хохотал парень. Я редко встречала таких красавцев – черные, как агат, волосы подстрижены в каре, смуглая кожа, глаза сверкают так, что это заметно на расстоянии. Он заговорил, и его акцент окончательно очаровал меня. Он был экспансивным, притягивал внимание, покорял аудиторию. Парень был солнечным. Он повернулся ко мне, я отвела взгляд и сразу перестала мечтать. Он не для меня, я не могу понравиться ему. Тем же вечером он подошел к бару, и мне пришлось справляться с робостью. Он поймал мой взгляд и широко улыбнулся. Заказал четыре пинты пива, я подала их, что-то бормоча, мои щеки, как я себе представила, горели. В тот день не произошло ничего, кроме взглядов, которые он часто бросал на меня, и моей улыбки, которой я в конце концов стала на них отвечать. Потом он исчез так же неожиданно, как появился. К моему большому удивлению и радости, он снова пришел с друзьями назавтра, и послезавтра, и в следующие дни. Когда он входил, я сразу это чувствовала: по моему телу пробегала дрожь. Он тут же шел ко мне поздороваться и сделать первый заказ. Относил пиво друзьям и зачастую возвращался, чтобы выпить свою пинту у стойки, со мной. Он был милым, вежливым и совершенно не сознавал собственной соблазнительности. Постепенно между нами сам собой завязался разговор, а его заинтересованное присутствие рядом повышало мою уверенность в себе. Эстебан был разговорчивым, но умел слушать. Он никогда не забывал задавать мне вопросы, подталкивать к признаниям, но не был навязчивым. Он рассказывал о своей семье, с которой очень близок, о жизни в Испании, об учебе на архитектора, о том, что рад пожить какое-то время во Франции. Я, не вдаваясь в детали, говорила, как от меня далеки разведенные родители. Обсуждать это подробно мне не хотелось, зато я охотно отвечала на вопросы о том, где работаю, о желании стать однажды психологом, а заодно призналась, что в свободное время пишу; собственная откровенность удивляла меня. Его способность освобождать от всех барьеров, которые я постоянно возводила вокруг себя, завораживала.

Однажды вечером, когда он, как я поняла, отправился на вечеринку, я закрыла бар и ушла с единственным желанием – поскорее лечь спать. Я успела сделать всего несколько шагов по направлению к метро и услышала у себя за спиной:

– ¡Becc, espera! ¡No te vayas!.. ¡Mierda![7]

Моя мечта последних дней бежала за мной в развевающемся длинном черном пальто, в котором он был похож на космического пирата.

– Подожди! – кричал он. – Не уходи.

И, хохоча, показывал на меня пальцем.

– Sí![8]– театрально выкрикивал он, улыбаясь до ушей.

Наконец он меня догнал.

– Бар закрыт. Я совсем вымоталась и иду домой.

Мне редко доводилось встречать кого-то такого же экспрессивного, как он. Мне понравилось разочарованное выражение, появившееся на его лице.