Книга Синдром тьмы, страница 61 – Рокиа

Он берет камеры и уходит, на ходу объясняя что-то девчонкам. Показывает пропуск полицейским и проходит за желтую ленту.

Я стараюсь глубоко дышать. Я должен успокоиться, у меня бешено колотится сердце, как будто хочет вырваться из тела, в котором беснуются тысяча демонов. Вдыхаю через нос, выдыхаю через рот. Я следую всем советам психотерапевтов, которым доверял.

«Когда почувствуешь, что они возвращаются, вдохни и попробуй вспомнить, что реально, а что нет».

Я мысленно повторяю эти слова в тщетной попытке выжить.

– Это не реально, это не реально…

Я сильно сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Мне кажется, я тону.

– Идгар… Идгар, как больно…

Я быстро открываю глаза. Ее голос… Это шутка? Невозможно.

Я хватаюсь руками за волосы, пытаясь восстановить недостижимое теперь равновесие.

– Это не реально, – настойчиво повторяю я.

– Эдгар… братик, у меня кровь идет?

– Хватит, хватит, хватит. Я этого не вынесу, хватит.

Я умоляю демонов прекратить играть в шахматы моими воспоминаниями. Они уже победили: они ставят мне мат каждую чертову ночь. Я упрашиваю пожалеть меня хотя бы днем. Но бесполезно умолять демонов, они не проявят милости.

– Эвелина… Эвелина, это ты? – бормочу я, зажмурив глаза.

Крик Эвелины не стихает. Я чувствую, как моя грудь разрывается от ее плача, словно на меня наложили какое-то заклинание. Пуля, которую я храню в своей груди, безжалостно давит в самой глубине. Я стону от боли, чувствуя ее совсем рядом с сердцем.

– Братик… братик, помоги, – шепчет голос Эвелины.

Я быстро отстегиваюсь, выхожу из машины, прижимая руку к груди. Мое лицо искажено от страха. Мне не хватает воздуха, я не могу выпрямиться, сгибаюсь пополам. Благодаря бейджу, висящему у меня на шее, я беспрепятственно захожу за желтую линию, никто из полицейских меня не останавливает. Как загипнотизированный, я следую за голосом Эвелины.

– Я… я умираю, да? – Эвелина плачет.

Дышать становится все труднее, боль в груди и волна ужаса заполняют каждый кусочек моего сознания. Я чувствую, что теряю малейший контроль, в любое мгновение я могу сорваться.

– Нет, нет, только не снова, – в жуткой панике бормочу я.

Крики боли вокруг меня усиливаются, это крики жертв. Они доносятся из переулка в конце улицы. Плач Эвелины смешивается с реальностью: мой разум уверяет меня, что она медленно умирает где-то с пулей в груди. Я бегу в переулок и вдруг замечаю какого-то человека, который пытается перелезть через забор. Я вытаскиваю из кармана джинсов пистолет.

И направляю на него.

Он поднимает руки.

– Эй… друг, успокойся, ладно? Ты чего? Опусти пистолет.

Он лепечет какие-то жалкие отговорки. Я не раздумывая стреляю в него, целясь в правую ногу, но промахиваюсь. Он падает на колени и замирает, его руки трясутся от ужаса. Я целюсь и собираюсь еще раз выстрелить, на этот раз я не промажу.

– Вы безжалостно убиваете, только чтобы вселять ужас. Вы прикрываетесь именем Бога, которого даже не знаете, и надеетесь купить себе место в раю. Но все, что вы получите, – пылающий ад, наполненный криками и кровью. Все невинные, которых вы убили, все люди, у которых вы отняли жизни… они будут преследовать вас вечно.

Мужчина дрожит как осиновый лист, его лицо становится все бледнее. «Он не сбежит». Я подхожу, наклоняюсь к нему и узнаю в нем того самого убийцу, который стрелял в Эвелину.