Книга Синдром тьмы, страница 205 – Рокиа

– Наслаждайся зрелищем, принц, – эти слова звучат как ледяное предупреждение.

И внезапно она кладет руки на горло и сильно сжимает его. Жестоко, без страха, без колебаний. Она захлебывается собственной болью, но не убирает руки.

Я подбегаю к ней, хватаю за запястья и пытаюсь убрать их от горла, но она сопротивляется. Я никак не могу освободить ее, помочь ей. Ее лицо бледнеет, ноги подгибаются.

– Прекрати!

Я изо всех пытаюсь разжать ее руки, и с большим трудом мне это наконец удается. Она кашляет, пытаясь отдышаться, лоб мокрый от пота. Я обхватываю ее за талию и помогаю дойти до кровати и лечь. Ее кожа горит, снова поднимается температура.

– Зачем ты это делаешь? – шепчу я.

У нее истощенное, измученное лицо. Я держу ее руки, крепко обхватив запястья.

Она медленно открывает глаза, пытается пошевелить руками, но понимает, что я держу их крепко. Я сжимаю ее запястья, чтобы она опять не попыталась использовать свои руки как оружие. Она не отвечает на мой вопрос, молча смотрит в потолок.

Через некоторое время я решаюсь отпустить ее, медленно разжимаю руки, беру влажное полотенце и кладу ей на лоб. Она вздрагивает, когда холодная ткань прикасается к ее коже. Я поправляю ее волосы, а она переводит взгляд на меня и пристально смотрит мне в глаза, как Сиа, когда хочет узнать что-то.

– Ты не вколол мне лекарство?

– Зачем?

– Чтобы она вернулась.

Она привыкла, что ее усыпляют, чтобы вместо нее вернулась та, которую все ждут, Сиа. Она конфликтует с другой частью своей личности и поэтому пытается любыми способами причинить ей боль. Она не выносит ее присутствия.

– Ты ненавидишь Сию? – спрашиваю я.

– Да.

– Если объяснишь почему, я тебе расскажу, почему не вколол лекарство. Том оставил мне шприцы, но я не буду их использовать, если ты будешь вести себя спокойно.

Видно, что она обдумывает мои слова, пока я переворачиваю полотенце прохладной стороной вниз.

– Она заставила меня быть Белой Розой, я алиби для ужасного преступления. Как я могу ее любить, если она жестоко швырнула меня в омут воспоминаний, которые сама не смогла принять? Как я могу любить ее, если она пыталась убить меня образами, звуками и запахами того дня… как можно любить монстра?

Я вздрагиваю, увидев в ее глазах абсолютную искренность. Я чувствую, как тяжесть каждого слова пронзает мою душу. Она хранит воспоминания, которые сломили ее, и они не дают ей покоя.

– Сиа не монстр, – отвечаю я.

– Монстр – это тот, кто внушает страх. Сиа внушает мне страх. Она не в силах справиться с трудностями, поэтому создала меня. Она не хочет признать, что виновна в убийстве человека, который единственный во всем мире осмелился ее полюбить. Поэтому она сделала из меня лабораторную мышь, которая должна впитывать все ее негативные эмоции. Я родилась из ее желания умереть, из отвратительных ошметков ее прогнившей души.

Белая Роза на несколько мгновений замолкает. Она моргает все медленнее, от усталости и температуры ее клонит в сон.

– Я не хочу быть маленькой частью чего-то большого. Я хочу быть собой, хочу существовать. Разве я многого прошу?

Я замер, в голове мелькают противоречивые мысли. Когда она не стремится причинить себе вред, она выглядит более человечной, ее можно понять.

Я смотрю на нее, мне хочется слушать ее дальше. Она несет в себе такую невыносимую боль, что просто не видит другого способа выдержать ее, кроме как положить конец собственному существованию.