Книга Синдром тьмы, страница 197 – Рокиа

Он изумленно смотрит на мое растерянное лицо. Я и глазом не успеваю моргнуть, как мы уже идем, держась за руки, по ярко освещенной улице. Прямо как во сне. В прекрасном сне.

Запах еды щекочет мне нос, вокруг палаток толпятся люди, все шутят и смеются. Идгар, отстояв очередь, протягивает продавцу деньги и с радостной детской улыбкой сжимает в руках несколько пончиков. Мы садимся за свободный столик, в его центре мерцает свеча, от которой исходит приятное тепло.

Идгар испачкал рот сахарной пудрой, он с таким наслаждением жует пончик, что просто светится от счастья.

– Попробуй, тебе сразу станет легче, – обещает он.

Я зачарованно смотрю на него. Возможно ли, что Идгар способен подсластить чудовищную реальность, к которой я привыкла?

Я подношу горячий пончик к губам: крошечный кусочек, и я чувствую, как меня наполняет тепло и сладость.

– Вот это жизнь, – невнятно говорит он, откусывая пончик. У него такое серьезное, сосредоточенное лицо, что я не могу сдержать улыбку. Он умеет находить радость даже в самых незначительных вещах. А для девушки с невидимой болью нет лучшего лекарства. Идгар тактично берет еще один пончик и медленно ест, чтобы я могла спокойно доесть свой. Он понимает мои мысли раньше, чем я успеваю их сформулировать. Только тот, кто сам разрушен, способен понять, как это – ходить по осколкам.

– Красиво, да?

– Что?

– Огни фонарей, свечи, пончики, ветер…

Мне приятно оттого, что он радуется этим простым вещам. Огни фонарей, свечи, пончики, воздух.

– Да, – соглашаюсь я. Я замечаю, что люди подносят ладони к свечкам, чтобы согреться, я тоже протягиваю руку, но чуть не обжигаюсь.

– Держи руки ниже, там не так горячо. – Он кладет руки на мои ладони и направляет их. Я замираю, ощутив его нежные пальцы на своей ледяной коже.

Только сейчас я понимаю, что ему, наверное, тоже холодно, но он отдал мне свою куртку, когда я ругалась с мамой. И он не попросил меня рассказать, что случилось.

– Тебе не любопытно?

Он непонимающе на меня смотрит.

– Что случилось между мной и мамой и тогда, когда я лежала на дороге…

– У меня нет вопросов.

Его краткий ответ вгоняет меня в ступор. Его это не волнует? Или эта тема кажется ему скучной? Ну конечно, кто захочет слушать рассказы о сумасшедшей, которая видит призраков.

– У меня нет вопросов, но я хотел бы знать, из-за чего ты грустишь. Я не хочу навязываться – если хочешь рассказать, я выслушаю. Если не хочешь, меня это не оттолкнет.

Могут ли две половинки встретиться, если обе они захвачены штормом гораздо больше них самих?

– Ты примешь меня за сумасшедшую…

– А кто в этом мире нормальный?

С его точки зрения, у моих проблем есть решение.

И вот, совершенно неожиданно прекрасным вечером, наполненным ароматом пончиков и теплом свечей, я рассказываю Идгару о призраке, который живет со мной. Он ни разу не прерывает меня, ловит каждое слово. В самых тяжелых моментах он нежно сжимает мою руку, словно пытаясь облегчить мои страдания.

– А сейчас ты его видишь?

Его слова напоминают о присутствии моего призрака. Он сидит рядом со мной, но я не слышу его. Как будто Идгар каким-то образом выключил его голос.

– Да… он с нами. – Я боюсь показаться сумасшедшей, но Идгар слушает меня очень серьезно.

– Он может нас слышать?

– Да, он слышит каждое слово.