Книга Синдром тьмы, страница 110 – Рокиа

Ну прямо-таки фильм со счастливым концом.

А я не имею отношения ни к этому фильму, ни к их счастью.

Гул восторженных поздравлений заполняет весь зал, а меня еще сильнее поглощает тьма. Я не слышу ни звуков, ни слов; оглушительная тишина пронзает мои уши назойливым свистом. Наказание изгнанника возвращается.

«Все тебя бросают».

В груди снова нарастает боль. Ко мне подходит Оливия, говорит что-то, но я ничего не слышу. Я хочу объяснить ей, что слова умирают, не успевая долететь до меня, что тьма, которой я принадлежу, ревностно клеймит мое тело. Делаю глубокий вдох, почувствовав, что мой живот скручивается от боли. Словно мое тело отказывается быть живым: собственные органы восстают против меня. Я падаю на колени, стук привлекает внимание стоящих рядом людей. Все оборачиваются на меня, напуганные злом, которого они не могут увидеть.

«Не смотрите на меня, не смотрите на меня».

Они не могут понять то, чего не видят, поэтому пялятся на меня, как будто я животное редкого вида. Я чувствую, как рука Оливии гладит мою спину, и прихожу в ужас. Я не хочу поглотить ее, не хочу испачкать. Такое уже случалось, я запятнал человека тьмой, которая сидит во мне, я не хочу сделать это снова.

– Держись от меня подальше, – она вздрагивает от моего крика.

Тяжело дыша, я отползаю в сторону. Оливию ранят мои слова, Дерек и Сиа смотрят с беспокойством. Тьма только портит все вокруг меня, загрязняет всю радость, которую мне удается создать. Руки не перестают дрожать, я в оцепенении смотрю, как их покрывает темная кровь.

– Идгар…

Я поворачиваю голову к единственному голосу, который могу воспринять. Мама испуганно на меня смотрит, маленькими шажками подходит ко мне, как к дикому зверю, который собирается напасть на кого-нибудь. Она медленно протягивает мне руку.

Я и ее испачкаю.

Тьма начинает творить то, что я не могу контролировать. Я плотно прижимаю руки к ушам.

«Видишь, она нашла свое счастье, посмотри на ее кольцо».

Я задыхаюсь и дрожу. Испуганные взгляды присутствующих пронзают меня, я вижу только страх толпы, которая не понимает, что происходит, и презирает ту боль, которая вызвана ненастоящими ранами. Билл останавливает маму, взяв за руку. Он шепчет ей что-то, и она делает шаг назад.

«Все осуждают тебя. Даже твоя мать».

Я кладу руку на грудь и стону от боли. Чувствую, как голова взрывается от тысячи безжалостных голосов, которые вторят друг другу. «Это все твоя вина. Твоя вина».

Я бросаю последний взгляд на маму и выбегаю на улицу, на воздух. Тьма окутывает мои мысли и обостряет все чувства. Я словно безумный пианист с садистским наслаждением нажимаю именно на те клавиши, которые причиняют больше всего боли.

С каждой клавишей кровавые ноты брызжут из-под моих пальцев. С каждой нотой боль в груди усиливается. С каждой нотой дыхание перехватывает.

Голос Сии врывается в мои мысли:

– Ты сможешь вести машину в таком состоянии?

Я отхожу от нее, не давая ей возможности подойти. Раз она здесь, значит, и остальные скоро придут. Я не хочу видеть эти взгляды… никого не хочу видеть.

– Успокойся. Не буду врать, что я могу исцелить тебя несколькими словами, или самоуверенно утверждать, что у меня есть лекарство от твоей тьмы. Если даже голосовые связки оперной певицы не сработали, то ты уж точно ничего не можешь сделать. Я вызвала тебе такси, поедешь домой на нем. Постарайся не сойти с ума.