Книга Синдром тьмы, страница 101 – Рокиа

– Дракончик не умер от страха? Удивительно.

Я стараюсь не думать о том, что Дерек тоже ее видел: ничего хорошего не происходит, когда принц встречает Белую Розу. Никогда.

– Дерек говорил с ней больше всех.

У меня дергается рука, и помада мажет по щеке. Я стираю ее пальцем.

– О чем они говорили?

– Не знаю. Мы не слышали: я ушла за аптечкой, а Идгар говорил с Томом. Знаю только, что она сидела с ним и выглядела спокойной, называла его ледяным принцем… как и ты.

Я молча киваю. Кошмар. Двери лифта открываются, команды уже собираются в вестибюле. Мы выходим под любопытными взглядами присутствующих.

– А что? Им не следовало разговаривать?

– Есть вещи, которым лучше не случаться, русалочка.

Как объяснить ее невинной душе, что принц, который привяжется к Белой Розе, будет наказан? Так уже случалось, и целый мир страдал из-за этой связи.

– Смотри-ка… проснулась, спящая красавица? Тебе принесли завтрак в постель? – Голос Геймлиха заставляет меня повернуться к команде идиотов. Оливия тащит меня в сторону, не давая мне ни времени, ни возможности ответить. Мы садимся подальше от них на диван в углу, но этого оказывается недостаточно. Геймлих подходит ко мне и повышает голос, чтобы все его слышали.

– Вообще-то, обслуживание должно быть для всех одинаковым. Ты не только ужинала в номере, как королева, но еще и завтракала. С чего бы? Не снисходишь до нас, простых смертных?

Я отвожу взгляд от шута. «Интересно, что сказала Белая Роза Дереку?» Нельзя позволить ей разболтать слишком много, я не вынесу еще одного шрама. Достаточно уже тех, которые есть. Я не перенесу наказания еще и за это.

– То, что твоя мать прославила Big World News, не дает тебе право относиться к остальным с таким пренебрежением. Принцесска сраная.

Оливия качает головой.

– Не отвечай, Сиа.

Я встаю, утомившись от его нападок.

– Что ты сказал?

Я подхожу к нему, протягиваю руку и глажу его по щеке. Рука ужасно болит, но я не могу показать слабость перед всеми. Геймлих растерянно хмурится. Шуты переступают черту, если их не поставить на место сразу. По-моему, жалкие существа: ищут одобрения других любой ценой.

– Ты, кажется, сказал, что я принцесска? – Каждое мое слово сочится отвращением.

Наступает гробовая тишина. Оливия встает, встревоженно подходит ко мне, а я с жестокой улыбкой продолжаю гладить горло Геймлиха. Игнорируя боль в руке, я резко сжимаю его кадык с двух сторон. Геймлих бледнеет, он не ожидал ни моего поступка, ни такой боли.

– Спрашиваю еще раз, как ты меня назвал? – со смехом говорю я, наслаждаясь тем, какого цвета стала его кожа.

Я собираю все свои силы, чтобы еще глубже воткнуть пальцы в его шею, сделать еще больнее, затем резко убираю руку.

Геймлих, закашлявшись, делает шаг назад, на его лице выражение ужаса.

– Ты ненормальная? Это уже чересчур, – говорит один из дружков Геймлиха.

– Думаешь? Я всего лишь ответила ему.

Участники трех команд обступают нас, они смотрят на меня так, словно я только что сбежала из психбольницы для уголовников.

– Нет, ты его чуть не задушила. Ты не просто ответила ему, ты сделала ему больно, – настаивает адвокат шута.

– Он тоже сделал мне больно. И я имею право решать, как ответить, раз мне нанесен вред. Правда ведь, Оливия?

Русалочка в полном смятении проводит рукой по волосам.