Книга Заклинатель снега, страница 82 – Эрин Дум

Это уже слишком! Может, в глазах окружающих я и кузина, но мы-то знаем, кто мы и откуда. Мы с Мейсоном не родственники, не друзья. Мы друг другу никто. Мейсон прямо дал мне это понять. С какой стати он докапывается до Нейта?

– Боже мой, Айви! – задыхаясь, воскликнула Карли. – При чем здесь глупые ссоры? Ты чуть не погибла! Мейсон… ты не видела его, пока была без сознания, но он думал, что потерял тебя! Тебе не кажется, что после чего-то подобного все, что было между вами плохого, отходит на второй план?

Я долго смотрела на Карли, осмысливая ее слова, как будто они подсвечивали реальность с неожиданной стороны, которая раньше была от меня скрыта.

Возможно ли, что он… Мог ли он чувствовать то же самое, что и я?

Сердце забилось быстрее. В душе появился проблеск надежды – тонкий луч света, прорезавший тьму. Казалось, все окрасилось этим золотым лучом и обрело невиданный ранее оттенок.

Потрясенный Мейсон смотрел на меня, по нему текли капли.

Мейсон беспокоился, что я могу заболеть.

Мейсон помог мне подняться по лестнице.

Мейсон опустил поднятую руку и посмотрел на меня так, будто… я причинила ему боль.

Мейсон ушел, сжимая кулаки.

Что произошло на пляже, когда я почувствовала, что взрываюсь и превращаюсь в звездный дождь?

Я провела день, сидя над учебниками в своей комнате. Изо всех сил пыталась сосредоточиться на прочитанном, но мысли все время крутились вокруг другого.

Меня затягивало в болото мучительных мыслей, но я сопротивлялась. Однако чем активнее я отмахивалась от вопросов, тем больше я над ними раздумывала. И чем больше я раздумывала, тем сильнее убеждалась, что невозможно не задавать себе вопросы…

«Не все космические корабли поднимаются в небо». Кто сказал эту фразу?

Я часто заморгала. Эти слова предстали перед моими глазами. Альбом лежал на столе, там, где я его оставила в последний раз. Я о нем почти забыла…

Я протянула руку и подвинула его поближе. Посмотрела на свои маленькие, покрытые грязью коленки и подумала, что, наверное, в тот день упала. И все же моя улыбка и сияющие глаза выражали восторженную радость.

Я снова посмотрела на фразу под фотографией, но она не вызвала во мне никакого отклика. Какой смысл писать это под нашей старой фотографией?

Я нахмурилась, и в голове вдруг промелькнула догадка. Ногтем я подцепила уголок полароида и, отрывая от клейкой поверхности, приподняла нижнюю часть и застыла, когда увидела, что под ней: в центре белого листа три вогнутых лепестка образовывали бутон. Я знала, что это такое.

Это была я. Это оставлено для меня.

Я встала, карандаш скатился со стола, мысли путались. Я пристально смотрела на рисунок цветка, ум лихорадочно работал. Я сразу же проверила другую фотографию, ту, что с мамой, затем просмотрела свои рисунки и открытки, ища символ, послание – что угодно, но ничего не нашла. Цветок был только на нашей с папой фотографии. Непонятно…

Что означала эта фраза? Почему она важна?

Зазвонил мобильный. Я долго выуживала его из-под груды учебников, потом ответила, чувствуя, как гудит голова. Я не могла отвести взгляд от папиного лица.

– Привет, у тебя все в порядке? – прозвучал голос Джона, мягкий и знакомый. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – рассеянно ответила я, заверив его, что температуры нет.