Книга Заклинатель снега, страница 103 – Эрин Дум

Я долго смотрела на него, не в силах ничего сказать. Джон впервые рассказал мне о своей бывшей жене. Мне было интересно, почему ее нет, где она живет, какое-то время я даже думала, что их разлучила судьба, жестокая, как смерть, но не угадала.

Как могла эта женщина уйти из семьи? И как вообще можно бросить такого хорошего человека, как Джон?

Недоумевая, я медленно взяла Джона за руку.

– С тех пор я отдавал Мейсону всю мою любовь, все, что у меня было. Я всячески старался отвлечь его, когда он тосковал по матери, успокаивал его, говоря, что нас двоих достаточно. А он… он прильнул ко мне всем своим существом. Можно сказать, мы выросли вместе. Мы всегда были друг для друга семьей.

Выходит, я ничегошеньки не знала о Мейсоне. Я считала его избалованным ребенком, который пренебрежительно относится к родителям. Видела в нем классического высокомерного красавчика, привыкшего купаться во внимании всех и вся.

Но это не так. Мейсон был очень привязан к Джону. А второй родной человек, мама, любви которой он жаждал, отказался от него. От нее он не получил ничего, кроме равнодушия.

– Мейсон тебя очень любит, – прошептала я Джону. – Это видно по тому, как он на тебя смотрит.

Джон мягко улыбнулся.

– Я знаю. Кстати, насчет взгляда! Когда Мейсону было тринадцать, я сказал ему, что встречаюсь с другой женщиной. Видела бы ты, как он на меня посмотрел, как будто я ему нож в спину засадил. Смешной! Теперь, когда он вырос, я знаю, что он хотел бы видеть меня счастливым, но знаю и то, что уход Эвелин его травмировал – такое трудно забыть. Он до сих пор ее не простил. Даже слышать о ней не хочет, сразу бесится. Он ее ненавидит, но больше всего его злит то, что он очень на нее похож – характером, внешностью… Получается, он сам себе напоминает о ней по сто раз на дню.

«Интересно, как ты можешь быть сыном своего отца», – сказала я ему однажды. Только теперь я поняла, как глубоко его ранила. Невольно напомнила Мейсону, что он похож на женщину, которую презирал.

Она бросила его и даже не оглянулась.

– Вот почему он начал заниматься боксом, – сказал Джон в дополнение к истории, – чтобы показать матери, что он может быть сильным, что она ему не нужна и он больше ни для кого не будет обузой. Когда он выиграл первый матч, Эвелин прислала ему в подарок футболку «Чикаго Буллз». О, она всегда ценила победителей. Она непременно посылает Мейсону подарок, когда он побеждает.

Футболка. Его недоуменный взгляд. Ярость, злость и негодование в его голосе.

– Красная футболка? – прошептала я. – Та, что лежала в кладовке в конце коридора?

Джон кивнул.

– Да, там есть коробка, набитая вещами. Вот куда попадают все ее дары.

Я чувствовала себя полной дурой. И как я раньше не догадалась? Кому, как не мне, знать, что самые агрессивные звери всегда самые уязвимые.

– Значит, у вас в доме больше не было женщины? – спросила я.

– Нет, если не считать горничных, женщин больше не было. Ни одна из девушек Мейсона даже ни разу не переночевала у нас. – Я сразу поняла, что он собирается сказать. – После Эвелин ты первая женщина, которая у нас поселилась.

Вот почему Мириам так удивленно посмотрела на меня в первый раз.

Я взглянула на Джона, и правда внезапно стала слишком очевидной. Я надеялась, что ошибаюсь, но догадка вырвалась из меня прежде, чем я успела ее удержать.