Книга Творец слез, страница 95 – Эрин Дум

Что до меня, то и я напряглась, отчасти потому, что боялась сделать Ригелю больно, отчасти потому, что стояла ближе дозволенного. Ригель упрямо смотрел в сторону, положив руки на колени. Костяшки на кулаках, казалось, вот-вот порвут кожу.

Все наши хлопоты вокруг его ссадин раздражали Ригеля, уж я-то знала. Он не терпел заботы о себе. Дети в Склепе, в том числе и я, постоянно жаждали доброго слова, хоть какой-нибудь ласки, но не Ригель, он никогда не выпрашивал у взрослых любовь.

В гостиной зазвонил телефон. Анна резко повернулась на звук, и я тоже вздрогнула.

– Вы продолжайте, я скоро вернусь.

Я бросила на Анну умоляющий взгляд, от которого не было никакого толку, она ушла, оставив меня наедине с Ригелем. Стараясь не выдать смятение, я сосредоточенно смазывала перекисью багровую ссадину, но увидела, как Ригель вцепился в свое колено, как будто еле сдерживался, чтобы не отшвырнуть меня в другой конец кухни.

Мое сердце забилось медленнее. Неужели он физически не выносит меня рядом с собой? Я до такой степени ему противна? Почему?

Мне стало грустно. Я надеялась, что все может измениться, но между нами разверзлась пропасть, которую невозможно заполнить. Бесконечная бездна.

Пусть для меня теперь все иначе, но я не могла пробить стену, которая по-прежнему стояла между нами. Ригель прогонял меня. Душил во мне всякую надежду. Был далеким и неприступным.

Я снова посмотрела на руку Ригеля – его ногти, вонзившиеся в колено, вонзаются и в мою надежду, пытаясь уничтожить ее, заставить меня сдаться, отпустить ситуацию. Наверное, только утратив надежду, я могла смириться с таким положением вещей.

Но тут мое сердце екнуло. Я заметила, что Ригель расслабил плечи. Пальцы на его колене выпрямились и теперь лежали спокойно, будто долго вели невидимую борьбу с кем-то или чем-то и проиграли. Глаза смотрели в сторону уже не с упрямством, а со смирением. В его взгляде была печаль, которая, казалось, приносила ему успокоение.

Измученным, поникшим, обессиленным – вот каким он мне сейчас виделся. Ригель был настолько непохож на себя, что казался другим человеком. Я внутренне содрогнулась при виде этого хрупкого и печального незнакомца. Сердце заколотилось так сильно, что стало больно в груди.

Ригель вздохнул, не размыкая губ, словно не хотел слышать самого себя, и я почувствовала, что разбиваюсь на части. Сколько горечи было в его вздохе… Мне хотелось шепнуть ему, что так не должно быть, что мы могли бы сочинить другую сказку, если б он только захотел.

Я смотрела на Ригеля широко раскрытыми глазами, онемевшими от желания его понять. И как-то вышло, что мой палец сам собой скользнул по его лбу и медленно погладил ему висок. Я не осознавала, что делаю.

Ригель подпрыгнул. Он взглянул мне в глаза и замер, когда увидел, что я смотрю на него, когда понял, что я все это время смотрела на него.

Он вцепился мне в рукав и вскочил, нависнув надо мной всем телом. Я смотрела на него снизу вверх, затаив дыхание, и видела в его распахнутых глазах вспышки неуловимых эмоций. Его теплое дыхание щекотало кожу на моих щеках.

– Ригель… – наконец испуганно выдохнула я.

Сквозь ткань рукава я чувствовала его пальцы. Теперь Ригель смотрел на мои губы. В горле пересохло. Вся моя энергия как будто перетекла в Ригеля, я почувствовала слабость. Вибрирующая тишина разбила этот миг на множество пульсирующих частичек, а мое сердце гулко трепетало, требуя хотя бы одного вдоха.