Книга Стигма, страница 182 – Эрин Дум

«Я хотела тебя защитить… Стать для тебя семьей, которую ты заслуживаешь».

Она нахмурились от печальных мыслей и слегка наклонила голову, глядя на меня с тем рассеянным умилением, с каким любуешься чем-то нежным и очень сильным.

«После аварии… я только и думала о том, что это случилось по моей вине… Я должна была прожить остаток жизни, заглаживая перед тобой вину, отдавая тебе все, что могла, а вместо этого…» – Мама стиснула зубы, сдерживая рыдания. Она закрыла глаза, ее рука соскользнула с моего лица и сжалась в кулак на бедре.

Мама при мне никогда не плакала. Она никогда не обнажала перед миром ранимую, слабую, несовершенную сторону своей человеческой сущности. Эта женщина всегда была слишком гордой, слишком охотно лгала во благо кого-то другого, даже когда ноги едва держали ее, а мне приходилось перевязывать раны, которые она себе по неосторожности наносила.

Даже когда она не ела, впадала в безразличие к себе и к жизни, неделями не принимала душ, а я терпеливо мыла ей голову, пытаясь напевать какую-нибудь ее любимую песню.

– Мне никогда никто не был нужен, кроме тебя. – Я посмотрела на нее глазами своего сердца, с грустью. Мое сердце хотело отдать ей все, что у меня было и чего, конечно же, ей не хватило бы для счастья. – Жаль, что меня тебе недостаточно, мама.

Я увидела, как от моих слов рассыпался на осколки ее взгляд, как исказились ее черты. Если бы самая страшная боль имела лицо, это было бы мамино лицо.

Мама наклонилась вперед, и ее слабая, но отчаянная рука с силой сжала мой затылок. Она притянула меня к себе, и наши лбы соприкоснулись, прижавшись друг к другу, словно были созданы для этого касания. Я чувствовала ее прикосновение к моим волосам, поняла, что она с пронзительным отчаянием сдерживает себя, чтобы не напугать меня и в жадном порыве не прижать к себе всю меня целиком.

– Мне всегда хватало тебя, – ее голос дрожал, выдавая мучительное желание достучаться до меня, быть услышанной, – мне всегда хватало тебя, Мирея. – Мамины слабые пальцы сжали мои волосы, как будто ее кольнули болезненные воспоминания о нашей прошлой жизни. – Я продолжала жить только ради тебя.

Слеза скатилась по моим губам.

«Ты ни в чем не виновата, – кричало мне ее сердце, даря мучительное спасение. – Ты была для меня всем, всем всегда. Если бы не ты, мой маленький ангел…»

Мне хотелось прикоснуться к ней, но я лишь заговорила тихо, опустив голову, как маленькая девочка, которой могла быть только рядом с ней. Как будто в комнате мы только вдвоем, одновременно похожие и разные, каждая со своим пониманием жизни, но сердце у нас было одно.

– Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне! – Сказав это, я почувствовала себя маленькой и беззащитной. Голос осип, не хватало воздуха. Я всегда старалась быть сильной, как она, которая даже сквозь морок своих несчастий улыбалась с печальной кротостью. И все же со временем я поняла, что истинная сила не в том, чтобы продолжать терпеть боль, а в том, чтобы признать, что ты ее чувствуешь. И быть хрупкой, быть человечной, потому что нет ничего плохого в том, чтобы иметь душу, которая чувствует, страдает и делает нас живыми.

– Я скучаю по тебе, – прошептала я, словно не видела ее тысячу лет.

Мама нахмурила брови.

– Знаю, малышка, – ласково выдохнула она.