Книга Стигма, страница 129 – Эрин Дум

Я смотрела на Сабин, замерев.

– Дэйв всегда к нему ревновал, – продолжила она тихо, – с первого дня, как его увидел. Он не мог поверить, что такой лихой парень не крутит с танцовщицами, и бесился от мысли, что мне приходится работать в клубе, где кто-то решает, кого оставить, а кого вышвырнуть за дверь.

Я начала понимать, в каком направлении движется ее история, и очень хотела ошибиться в своих ожиданиях. Однако печаль в глазах Сабин не оставляла надежды.

– Не знаю, чего я хотела добиться, – прошептала она, – может, надеялась, что Дэйв попросит прощения, поймет, как сильно меня обижал. Мне хотелось, чтобы он на себе почувствовал, каково это, когда тебе очень плохо, и хоть немного изменился. Когда я сказала Дэйву про нас с Андрасом, он взбесился… И я запаниковала, испугалась, что на этот раз он уйдет от меня насовсем. Тогда я сказала ему, что на самом деле Андрас мне не нужен, для меня существует только Дэйв, что я не соображала, что делаю… Я очень люблю Дэйва. Я люблю его, даже если он порой ведет себя как последний мерзавец, – сказала Сабин, и ее глаза засияли; признаваясь в мучительной, больной любви к нему, она чувствовала себя счастливой. – Он прибежал сюда в тот же вечер, прорвался к гримеркам и ударил Андраса кулаком в живот. Тот согнулся пополам и отлетел к стене, а Дэйв кричал, мол, только такой ублюдок, как он, может пользоваться своим положением и укладывать девушек в постель.

Сабин закрыла лицо тонкими руками, она явно впервые с кем-то об этом говорила и сгорала от стыда.

– Мне хотелось умереть. – Она сглотнула, не отрывая ладони от лица. – Клянусь, мне никогда в жизни не было так плохо. А Андрас, он… он ничего не сказал. Только посмотрел на меня. И по моему лицу сразу понял, что я втянула его во что-то, к чему он не имел никакого отношения. – Сабин убрала руки и со страдальческим выражением уставилась в пол. – Так хотелось провалиться сквозь землю. Я совершила самую большую глупость на свете, и этот ужас все длился и длился. Я была уверена, что Андрас разоблачит меня перед всеми, но он этого не сделал, а подыграл, он солгал ради меня.

– Подожди секунду, – пробормотала я, пораженная, пытаясь разобраться в ее словах. – Ты хочешь сказать, что за тем отвратительным спектаклем ничего не стоит?

Сабин кивнула.

– И зачем ему это делать?

– Не знаю. Я надеялась, что он мне скажет. Пыталась поговорить с ним, но он меня к себе не подпустил.

– Странно! И неужели ты никому не рассказала, что тебе стыдно за тот спектакль?

– Нет. Он попросил меня молчать.

– Но… что за бред?

Сабин посмотрела на меня смущенным взглядом.

– В тот же вечер, собираясь идти домой, я увидела его в комнате для охранников, он надевал куртку. Я собиралась ему что-то сказать, даже не знаю что, но он не дал мне возможности извиниться. Просто попросил, чтобы, если меня будут расспрашивать, я повторяла то, что всем и так известно об этой истории. И он был так убедителен, что я не осмелилась возразить. В принципе, эта версия мне на руку, ну, из-за Дэйва. Если бы кто-то в клубе узнал правду и проговорился о моем обмане, случилась бы катастрофа. Я знаю, что поступила эгоистично, надо было сказать Андрасу, что это неправильно, но не решилась.

Слова Сабин вертелись у меня в голове, смешивались с мыслями, и среди них не было ни одной ясной, за которую можно было бы ухватиться.