Книга Стигма, страница 104 – Эрин Дум

– Нет, не попытается. – Андрас посмотрел мне прямо в глаза. – Это не война между гангстерами. Некоторые вещи устроены не так, как ты себе представляешь.

– Арчер – влиятельный человек.

– Арчер – крыса, – возразил он, произнеся последнее слово очень неприятным тоном. – Скучающий и самовлюбленный старик, который потерял все свое богатство в азартных играх и думает, что сможет подлизаться к старым знакомым, постучав к ним в дверь. Ты не знаешь, как выглядят влиятельные люди.

Андрас откинулся на спинку стула. Я пристально смотрела на него, и он не сводил с меня взгляда.

– Во власти существуют разные уровни. К одному относятся влиятельные люди, к другому – правящие классы, к третьему – политики. Власть есть и у дешевых игорных притонов, чья внутренняя иерархия строится на наркотиках и шестерках, которые делают грязную работу за пару пачек засаленных купюр. А есть те, кто не принадлежит ни к одной из этих категорий. Это мыши, которые считают, что они влиятельны, как политики. Мыши не опираются ни на иерархию, ни на деньги.

– И на что же они опираются? – спросила я, не отводя взгляда.

– На принцип личной мести.

Я задумалась о странной морали, которой придерживался Арчер и подобные ему и которая, наверное, заключалась в трех словах: «око за око». Препираясь тогда с Зорой, Арчер предостерегал ее от физического столкновения с ним, хоть и знал, что она его не тронет, – возможно, у него были основания для такой уверенности.

Эта мораль, на мой взгляд, не давала никаких гарантий, но Андрас, казалось, был абсолютно уверен, что вопрос исчерпан и больше ему ничто не грозит.

– Арчер ответил тем же. Сравнял счет. И я не стану нарушать равновесие, если только он снова не заявится в клуб.

– И на что это похоже? На ковбойское родео? – спросила я, насмехаясь над этой чепухой. – Тогда он мог бы попробовать еще раз!

– Мог бы, да. Но однажды ему уже было плохо, и он знает, что я сразу отсыплю ему двойную порцию неприятностей. А учитывая, как прошла наша первая встреча…

Я внимательно посмотрела на него.

Я уже давно поняла, что интеллект заключается не в умении использовать сильные аргументы или изощренные слова, а в способности сделать свою речь понятной для слушателя. Мне вспомнилась глупая сказочка, которую Андрас рассказал Арчеру: несмотря на гротескную сатиру этой маленькой истории, смысл ее был ясен как день.

– Все это… – я недоверчиво покачала головой, не в силах подобрать точные слова, чтобы выразить свою мысль, – …какой-то абсурд.

– Нет, – поправил меня Андрас, – это баланс.

– И ты совсем не думаешь о маленькой девочке, да?

Я еле выдержала взгляд его неподвижных зрачков.

– Ты должен быть для нее надежной опорой и защитой. Должен создать для нее уютную, здоровую обстановку, в которой она могла бы спокойно расти. А ты приходишь домой в синяках и кровавых ссадинах!

Наверное, я сошла с ума. Что, черт возьми, я делаю? Читаю нотацию? Андрасу?!

Нет, я проецировала на эту маленькую девочку свою израненную часть. Озвучивала то, чего желала бы для себя. То, чего я хотела всю свою жизнь.

Девочке не на кого больше рассчитывать, Андрас – ее единственный родственник. И он должен оберегать и защищать ее, а не вести себя как безответственный, эгоистичный дурак.

– Ты ничего не знаешь, – процедил он тихо, губы его едва шевелились, а зрачки казались кусочками необработанного кварца, но меня не пугал источаемый ими холод.