Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 6 – Кристина Юраш

Дверь открылась.

«Наконец-то!» — промелькнуло в моей голове, а я сделала глубокий вдох.

На пороге стоял стражник в доспехах, покрытых речной грязью. Вода стекала с его сапог, оставляя на паркете тёмные лужи — как слёзы лжеца.

— Мы нашли Брину и ребёнка, — голос стражника был плоским, лишённым эмоций. Как у палача. — Возле реки. Ребёнок утонул. Её зарезали.

Секунда была совершенно пустой. Без единой мысли. Просто пустота и тишина. А потом я повторила его слова про себя. «Ребенок утонул. Ее зарезали…» Брину? Зарезали?

— Что?

Это слово вырвалось из меня выдохом — коротким, обрывистым, будто кто-то перерезал голосовые связки. Словно с этим коротким словом — выдохом мое тело покинула последняя надежда.

Ноги подкосились. Я упала на колени не от слабости. От удара. От того, как рушится мир, когда правда становится ложью, а ложь — правдой. Тело — словно не мое. Словно чужое. Словно ноги и руки больше не принадлежат мне. Я их почти не чувствую…

Послышались шаги стражи.

На пол, у ног императора, легли два тела, как жертвы — подношения темному зловещему божеству.

Первое, что я увидела, — кровавый росчерк на шее Брины. Она лежала неподвижно. Бледная, с откинутой головой, с закрытыми глазами. Словно кукла. На том же самом ковре возле камина, на котором рожала. А рядом с ней лежал синий и мертвый младенец в мокрых пеленках. Его крошечные пальчики сжались в последнем спазме. Губы посинели — не от холода. От воды, заполнившей лёгкие.

Профессиональный страх, который преследовал меня во время родов, вдруг стал реальностью. Словно судьба погрозила пальчиком: «Ты меня не обманешь!Им суждено лежать мертвыми на этом ковре возле камина! Ну ладно, так и быть, за старания подарю им еще три дня жизни!».

Секунда. Вторая… Я чувствовала, словно это — ужасный сон. И стоит себя ущипнуть — я проснусь в своей постели, в объятиях мужа, а Брина будет подавать мне чай с лавандой.

— Брина, — прошептала я, глядя на верную фрейлину. Мои пальцы потянулись к ней и замерли в воздухе. Не смели прикоснуться… Словно если я коснусь ее платья, ее холодной руки, ее волос, то осознаю, что больше никогда не услышу ее голос, не увижу ее улыбку, не загляну в красивые глаза.

— Нет! — закричал Иавис, бросаясь к ребёнку. Он упал на колени рядом с маленьким тельцем, обнял его и зарыдал.

Его слёзы падали на лицо младенца — смывали ли они грязь реки или добавляли новую?

— Я же просил тебя! — внезапно сквозь слёзы произнёс он, повернув лицо на меня. — Просил! Не надо убивать его! Ты обещала…

Я почувствовала, мир покачнулся перед глазами. Не метафора — реальное ощущение падения. Комната закружилась: бархатные драпировки поплыли, магические светильники расплылись в жёлтые пятна, лица мужчин исказились, как в кривом зеркале.

— Ты обещала… Это же… — голос Иависа сорвался. Он прижал ребёнка к груди, как сокровище. — Это же мой сын… Мой маленький сын… Мой маленький дракон… Ты обещала, что мы дождёмся, когда вернётся мой брат, и скажем ему правду…

Ложь. Чистая, отточенная, безупречная ложь.

Она обвивалась вокруг меня, как змея, сжимала шею, грудь, сердце. Я задыхалась. Не от слёз. От невозможности вдохнуть воздух, отравленный его словами.

Я видела то, чего не видел Иаред: в глубине янтарных глаз Иависа не было горя. Был огонь. Тихий, тлеющий огонь одержимости. Тот самый, что сжигает всё на своём пути: честь, совесть, жизни.