Книга Второй шанс Виктории, страница 98 – Наталья Смеречинская

Слева от стола стоял высокий шкаф с закрытыми дверцами, а напротив — пара простых стульев, предназначенных для посетителей. Возле окна располагался небольшой столик с умывальным кувшином и тазом, явно поставленный здесь только ради её удобства.

Несмотря на очевидные следы уважения к её статусу, кабинет создавал странное ощущение заточения. Тяжёлая дубовая дверь лишний раз напоминала о том, что выйти отсюда Маргарет могла лишь под чьим-то присмотром.

— Виктория, — её голос был хриплым и потерянным. — Викки.

Она протянула руки и попыталась встать, но строгий голос агента остановил её.

— Никаких контактов, леди.

Она тут же поникла и опустилась обратно, но глаз раненой лани от меня не отвела.

— Я не виновна, Викки! Меня подставили! Это всё Арчибальд!

— Довольно ломать комедию, леди Эшвуд, — жёстко обрубил её Генри. — У Короны есть огромное количество доказательств вашей вины. Не тратьте наше время. Виктории нужно отдохнуть.

Она ничего не ответила, но бросила острый, как лезвие, взгляд на Генри, а потом снова повернулась ко мне.

Всматривалась, пытаясь что-то разглядеть, но того не находила.

— Достаточно, Маргарет, — покачала я головой. — Пора признаться и расставить всё по своим местам.

Ещё один долгий взгляд, и, наконец-то, её губы дрогнули.

Медленно и жутко на них расцвела совершенно незнакомая мнеулыбка. Плечи её расправились, спина стала прямой и гордой, но потом она откинулась на спинку стула, оглядев всех нас.

— Расставить по своим местам? — лениво проговорила она. — Наверное, ты права, Викки. Стоит расставить всё по своим местам, пока меня не повесили.

Комнату огласил какой-то совершенно неестественный смех.

— Ведь меня повесят, так?

Никто ей не ответил, но она в нём и не нуждалась.

— Конечно, — снова прозвучал лающий смех, который сбился на кашель. Судя по всему, горло у Маргарет было повреждено. — Старуха не проявит ко мне милосердие.

От этого ужасного заявления у меня глаза увеличились, а находящийся в комнате агент сурово свёл брови и предупредил:

— Вам не стоит так выражаться о её величестве, леди Эшвуд. Оскорбление короны — серьёзное преступление.

Взгляд, которым наградила Маргарет чиновника, был полон снисхождения и даже жалости.

— Тем, кто уже всё потерял, нечего бояться, сэр, — она снова повернулась и с тоской взглянула на меня. — Единственное, что у меня могут забрать, это мою жалкую жизнь, которой я теперь совсем не дорожу. Ты хотела правды, Викки? Я расскажу тебе правду, и это будет мой последний тебе подарок. А также моя попытка получить твоё прощение, хотя я думаю, что ты не одобришь многое из того, что я сделала. Но помни, всё это было ради любви и нашей дружбы.

Она сделала паузу, а потом, глубоко вздохнув, закончила:

— Ради тебя.

Её заявление заставило меня остолбенеть. Что… что она имела в виду?

— Ох, милая, ты всегда была так наивна, — усмехнулась Маргарет со смесью жалости и нежности. — Такая светлая, невинная, добрая. Ты была как лучик света, что светил в моей мрачной жизни. Моя единственная подруга, родная душа.

Улыбка её стала меняться, будто она вспоминала о чём-то давно забытом и приятном, но потом лицо её начало омрачаться и тускнеть.

— Я всегда ненавидела мужчин, — продолжила она, переводя взгляд на Генри. — Мой отец… Хм, этот редкостный мерзавец не имеет права называться отцом, но я его не выбирала. Старый, мерзкий развратник, не имевший ничего святого. Но помимо поломанных судеб горничных, в его арсенале хранились ещё более опасные тайны. Такие как дружба с немецким послом и симпатия к Вильгельму Прусскому. Ты знала, что они были лично знакомы? Нет? Я тоже не сразу узнала. Лишьтолько когда случайно натолкнулась на переписку отца. Я была глупа, Викки. Я знала, что в этом доме нужна хитрость, чтобы выжить, и я сохранила эти письма. О, я многое сохраняла на протяжении многих лет. Я терпела все издевательства, помня, что в один момент могу отправить отца на виселицу. Разве это не мило? Он думал, что владел мною, а я могла отправить его на виселицу! Ха-ха.