Книга Второй шанс Виктории, страница 64 – Наталья Смеречинская

Наконец, собрав себя в единое целое, я решила говорить откровенно, отбросив все заготовки и попытки произвести впечатление.

— Мне не нужны ваши извинения. Мне нужны ответы, — выпалила я, вновь обретя силу голоса. — Ответы о том, что произошло год назад и что было столь… важным для вас, чтобы разрушить мою жизнь.

На этот раз его лицо утратило всякие тени усмешки.

Его взгляд затвердевал, словно слова мои достигли какой-то скрытой, давно запертой двери в его душе. Никакой усмешки, ни тени высокомерия — только серьёзность, чуть настороженная и даже немного мрачная. Генри выдержал паузу, словно взвешивал что-то, что, возможно, никогда не собирался мне открывать. Наконец, он медленно кивнул, сделав шаг ближе.

— Хорошо, Виктория, — его голос стал приглушённым, даже доверительным. — Если вы действительно хотите знать всё… Всплыли некоторые факты, которые… которые ставят наши прошлые события в новый свет. Но прежде чем я продолжу, мне нужно услышать от вас правду.

Он замолчал, вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь разгадатькакие-то неведомые мне загадки, написанные на моих чертах.

— Скажите мне, Виктория, — его голос звучал мягко, но в нём была отчётливая напряжённость. — Вы действительно были сильно больны весь прошлый год? И ничего не помните?

Его вопрос застал меня врасплох. Он ничего не знал? Мне казалось, что весь высший свет был в курсе моей внезапной болезни. Разве об этом не судачили на каждом углу?

— Я… — колебалась я, но быстро взяла себя в руки, — действительно была парализована целый год и мой врач утверждает, что это настоящее чудо — то что я говорю и могу ходить. А еще, герцог Пеброк..

Я посмотрела на него твердым взглядом, так будто собиралась произнести приговор.

— Я абсолютно не помню вас. Для меня первая встреча произошла на пыльной дороге вблизи Бата. И все мои воспоминания, а также образ Генри Лэнгтона строится именно на том, что произошло после.

Мои слова явно не понравились ему. Мне даже показалось, что он тихо выругался, но тут же исправился и произнес.

— Этого я и боялся. Мне очень жаль, Виктория, что все именно так и произошло, но буду откровенен — у меня были причины быть жестоким с вами. Я ведь любил вас, Виктория.

Если до этого мне казалось, что я пережила шок от слова "извините" то сейчас меня просто накрыло взрывной волной.

Я посмотрела на герцога широко раскрытыми глазами и даже, кажется, приоткрыла рот от удивления. Что выглядело не очень, так как герцог жадно вглядывался и впитывал малейшую реакцию моего лица.

— Вы и правда не помните.

Разочарование его было очевидным и болезненым. Скрывая свои эмоции он снова отвернулся к окну. Я же понимая, что этот разговор может принести еще не одно потрясение предпочла присесть на кресло. Подальше от герцога и его болезненных признаний.

Генри всё так же смотрел в окно, словно то, о чём он говорил, было бы слишком личным, слишком болезненным, чтобы произносить, глядя мне в глаза. Но в его голосе звучала такая искренность, что я не могла не слушать, несмотря на растущее беспокойство.

— Вы были ещё девчонкой, когда мы с Арчибальдом подружились, — продолжал он, всё так же не поворачивая ко мне головы. — Младшая сестрёнка, всегда прячущаяся за его спиной, дразнящая нас обоих и превращающая любое собрание в игру. Смешливая, вздорная… и такая живая. Даже спустя годы этот образоставался в моей памяти неизменным.