Книга Измена. Ушла красиво, страница 28 – Ася Исай

— В Краснодар. Я сняла там квартиру. — Слова даются с трудом, каждое приходится выталкивать. — Мы переезжаем.

— Но... — Мама открывает рот, закрывает, снова открывает. Похожа на рыбу, выброшенную на берег. — Уля, это же безумие! Нельзя вот так взять и уехать! А работа? А школа Маши? А…

— Мам, пожалуйста. — Беру ее за руки, сжимаю. — Не сейчас. Я всё расскажу, обещаю. Но позже. Сейчас мне нужно забрать Машу и уехать. Это важно. И пожалуйста, ничего не говори Ивану.

Она смотрит на меня долго, пристально. В ее глазах — тревога, непонимание, страх. Но также — доверие. Она всегда мне доверяла, даже когда я принимала странные решения.

— Он тебя обидел? — спрашивает тихо. — Иван? Он поднял на тебя руку?

— Нет, — качаю головой. — Он... Есть другая женщина, мам. Уже давно есть. Я узнала. Случайно. И не могу... не могу больше притворяться, что всё в порядке.

Мамино лицо твердеет. Челюсти сжимаются, в глазах вспыхивает огонь. Она всегда была львицей, когда дело касалось ее детей.

— Подонок, — выдыхает она. — Иди к дочке. Я соберу вам в дорогу еды. Там же больше тысячи километров. Ой, дети-дети. Что ж вы делаете…

— Уже давно не дети, ма. В этом и беда.

Целую ее в щеку — морщинистую, мягкую, пахнущую кремом. Мамочка…

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Сколько раз я крадучись поднималась по ним подростком, возвращаясь с вечеринок позже разрешенного времени? А теперь краду собственную дочь из привычной жизни.

Останавливаюсь у двери моей старой комнаты. Оттуда доносится Машин смех — звонкий, беззаботный.

Открываю дверь. Комната почти не изменилась с моего детства — те же голубые обои с облаками, тот же письменный стол у окна, та же кровать с железной спинкой. Только теперь на стенах — Машины рисунки, а на полках — ее игрушки вперемежку с моими старыми книгами.

Маша сидит на полув центре комнаты. Вокруг нее — коробки, пакеты, оберточная бумага. Подарки на восемнадцатилетие. Она так увлечена распаковкой, что не сразу слышит, как я вошла.

— Мам! — Вскакивает, идет ко мне. И замирает на полпути, разглядев мое лицо. — Что случилось? Ты... плакала?

Моя девочка. Высокая — переросла меня еще в пятнадцать. Стройная, спортивная. Длинные пшеничные волосы — как у Ивана. Серые глаза — тоже его. Упрямый подбородок — это уже мой вклад в генетику. Красивая. Взрослая. Готова ли она к тому, что я сейчас скажу? Она знала, но…

— Да, — не вижу смысла врать. Она уже не ребенок. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Она садится рядом, поджимает ноги под себя. Жест из детства — так она сидела, когда я читала ей сказки. Только теперь ее колени упираются в подбородок, а ступни свисают с края кровати.

— Мам, ты меня пугаешь. Что происходит? Кто-то умер? Ты больна?

— Нет, — качаю головой. — Никто не умер. Я не больна. Но... Маш, я ухожу от папы. Мы разводимся.

Тишина. Она смотрит на меня не мигая. Лицо бледнеет, но выражение остается спокойным. Слишком спокойным.

— И ты решилась?

— Да. Я сняла квартиру в другом месте. Чтобы начать всё сначала.

Маша молчит. Накручивает на палец прядь волос — нервная привычка с детства.

— Знаешь, — говорит она наконец, — я не удивлена.

— Что? — Я ошарашена. — Ты знала?

— Нет, не знала. Но... чувствовала, что что-то не так. Вы с папой... вы уже давно как соседи, а не муж и жена. Вежливые, корректные соседи. Никаких ссор, но и никакой... теплоты. Любви.