Книга Измена. Ушла красиво, страница 25 – Ася Исай

Вижу, как что-то мелькает в его глазах. Узнавание? Страх? Исчезает так быстро, что я не успеваю разобрать. Уже неважно

Достаю из кармана пальто конверт. Бумага немного размокла от дождя — я стояла у ворот минут десять, прежде чем решилась войти. На белой поверхности расплываются чернила — мои инициалы, которые я написала час назад дрожащей рукой.

Подхожу к нему — ноги деревянные, каждый шаг дается с трудом. Будто иду по глубокому снегу или вязкому песку. Мышцы напряжены до предела, в икрах покалывает.

Останавливаюсь в полуметре от него. Чувствую тепло его тела, запах — смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо родного, того, что я узнала бы из тысячи. Кожа, мыло, которым он пользуется, легкий аромат кофе.

Беру его руку. Сколько же раз я держала ее? Знаю каждую линию на ладони, каждую родинку, шрам на указательном пальце — порезался, когда собирал мебель в нашей первой квартире. Пальцы длинные, изящные — руки пианиста, хотя он никогда не играл. Только однажды, на мой день рождения, выучил "К Элизе". Играл с ошибками, сбивался, но это было самое прекрасное исполнение, которое я слышала.

Рука теплая, сухая. Моя — ледяная и влажная от пота. Контраст такой сильный, что хочется отдернуться, но я заставляю себя не двигаться. Когда-то эти руки дарили мне нежность. Гладили по волосам, когда я болела. Обнимали по ночам. Теперь думаю — касались ли они ЕЁ так же нежно?

Вкладываю конверт в его ладонь. Бумага шуршит, и этот звук почему-то кажется оглушительным. Кожа к коже — последнее прикосновение. По телу пробегает дрожь, начинается где-то в солнечном сплетении и расходится волнами до кончиков пальцев. Мурашки бегут по рукам, по спине, даже кожа головы покалывает.

— Прочитаешьпотом, — говорю глухо. Голос чужой, будто не мой. Низкий, хриплый, как после длительной болезни. — Там всё написано. Коротко.

Снимаю с безымянного пальца кольцо.

Оно соскальзывает легко — слишком легко. Похудела. Металл холодный, тяжелый — белое золото с небольшим бриллиантом. Не вычурное, элегантное — именно такое, как я хотела. Он угадал тогда, принес его в бархатной коробочке, встал на одно колено прямо на кухне, пока варились макароны. Я смеялась и плакала одновременно, говорила "да" сквозь слезы, а макароны разварились и пригорели. Потом заказывали пиццу и праздновали с вином из пластиковых стаканчиков — все бокалы были в коробках, мы как раз переезжали.

Кручу кольцо в пальцах, смотрю, как преломляется свет в камне. Внутри выгравирована дата нашей свадьбы и инициалы. Все эти годы я носила его не снимая. Загар лег неровно — под кольцом белая полоска кожи, призрак прошлого.

И я признаюсь себе сейчас, глядя на эту белую полоску — все эти шесть лет все еще любила. Вопреки всему. Вопреки подозрениям, которые я гнала прочь.

Любила как дура, как слепая, как те женщины, над которыми я смеялась в юности. "Я бы никогда не стала терпеть", — говорила я подругам. А стала. Терпела. Верила. Надеялась. На что?

Как это ни парадоксально, до вот этого самого момента верила. До секунды, когда кольцо соскользнуло с пальца. Будто с ним ушла последняя иллюзия, последняя ниточка, связывавшая меня с прошлым.

Кладу кольцо поверх конверта, стараясь не касаться его руки. Но все равно задеваю кончиками пальцев — случайно, на долю секунды. И это прикосновение обжигает, как раскаленный металл. Дергаюсь, словно от удара током. По руке пробегает импульс боли — не физической, но такой яркой, что перехватывает дыхание.