Книга Второй шанс для матери-злодейки, страница 35 – Диана Маш

Пока Лю Фан приходила в себя от убийственной дозы умиления, Баоцзы, забавно топая короткими ножками, побежал к сцене. Певшая перед ним женщина успела закончить. После нее в очереди стояла пожилая пара, но, увидев подбежавшего к ним ребенка, тут же передали ему микрофон, не забыв потискать за пухлые щечки.

Лю Фан про себя улыбнулась.

Никто не может устоять перед обаянием ее сына. Он действительно самый милый на свете ребенок.

Забравшись на сцену, малыш аккуратно поправил слегка задравшуюся футболочку. Петь не начинал. Картинно откинул со лба маленькую прядку и, привлекая к себе всеобщее внимание, воодушевленно себе похлопал. Затем прочистил горлышко и громко, для проверки звука, повторил:

— Эй-эй!

По залу прокатилось звучное эхо. Убедившись, что все работает, Баоцзы подал Лю Фан странный знак, сцепив в колечке большой и указательный пальчики. Все его движения выглядели настолько артистичными, а гордое выражение кругленького личика излучало такую непоколебимую уверенность, что у всех присутствующих— включая его маму — сложилось впечатление, что на сцене настоящая звезда.

Наверное, у ее малыша очень хороший голос, решила про себя Лю Фан. Как закончит, надо будет его обязательно похвалить.

В зале воцарилась тишина. Все прилипли взглядами к сцене, с замиранием сердца ожидая начала представления. Полилась веселая детская мелодия. Баоцзы, как опытный певец, принялся отбивать ритм маленькой ножкой и пытаться щелкать свободными пальчиками.

С той стороны, где у входа стояла Цинь Жуйси, послышался короткий, но довольно громкий смешок. Наконец на экране появились слова. Баоцзы, подняв микрофон к ротику, торжественно запел:

— «Я блещу, как монетка, в мамином сундучке! Даже если упаду в тлаву — мама скажет: «Я люблю!». Мой нос — в шоколадке, лучки — в малмеладе. Мой поцелуй — мамина нагладка, ведь я — мамино сокловище»…

С каждой секундой в зале становилось все тише. Звучало только пение малыша. В воздухе повисла ощутимая неловкость. У ребенка не просто не было слуха; этот самый слух, казалось, сбежал от него, издавая крики ужаса. Голос звучал, как две пытающиеся переиграть друг друга расстроенные скрипки. Сплошная фальшь.

Некогда восторженные взгляды гостей стали довольно скептическими, но Баоцзы, ничего не замечая, особенно усердно тянул каждое слово, иногда показывая пальчиком на маму, как бы говоря: «Вот она, мой самый главный вдохновитель». В сторону Лю Фан все чаще и чаще стали обращаться полные сочувствия взгляды.

Саму девушку с покрасневшими глазами разрывало надвое. С одной стороны, ей хотелось сорваться на сцену, заключить этот умилительный комочек в объятия и зацеловать его пухлые щечки. А с другой — заткнуть ладонями уши, чтобы не слышать никогда в жизни этот резкий звук.

Наконец песня подошла к концу. Ребенок, завершив выступление, опустил микрофон и устроил себе бурные овации, шумно захлопав в ладошки. Кроме Лю Фан и Цинь Жуйси больше никто не присоединился.

Баоцзы не обращал на посторонних внимания. Его интересовала только реакция мамы. Увидев, что она улыбается, он послал ей воздушный поцелуй.

Здесь уже никто не выдержал. Тишину зала разорвал громкий свист и смех.

— Браво! Великолепно! Король сцены!

Впечатлённый такой реакцией, Баоцзы, разумеется, решил, что всем понравилось. Он стеснительно похлопал глазками, покрутилсяна месте, даже ушки с щечками заалели. Малыш снова приблизил микрофон к губам.