Книга Кухаркин сын, страница 59 – Марта Солнечная

Она уже вздрагивала всякий раз, стоило им одновременно оказаться в одном помещении. У нее просто пускались руки.

Буквально вчера он назвал девушку растяпой, а сегодня прицепился к ее кофточке. После тумана пришла изнуряющая июньская жара, и Кьяра появилась в пансионе в блузке с открытыми руками. Подобное носило большинство сотрудниц, и воспитанницы тоже перешли на облегченнуюформу. Но Дюк направился прямиком к ней, широким размашистым шагом, так что в коридоре все принуждены были отскакивать по стенам и сказал:

— Как называется эта кофта?

— Не знаю… — девушка смутилась, — Просто кофта…

— Наверное, безрукавка, — предположил Дюк, — Ты ж безрукая, так что должно быть все же безрукавка.

И тут же в коридоре Стивенсон в третий раз отдал ей бумаги на переделку.

Своим поведением он напоминал ей ребенка. Пытливого, но ограниченного в своем развитии, и поэтому злого…

Победа все же в этот день осталась за Кьярой. Маленькая победа, но все же. Когда после обеда она при коллегах вручила Дюку заново сделанные документы, то при свидетелях мужчина был вынужден принять их, так как девушка, конечно, в очередной раз сработала на совесть.

И вот, когда в конце дня от такой желанной ванны Кьяру отделал только путь до дома, девушка на скамейке перед подъездом обнаружила Танью и ее неразлучную спутницу Шпанку. Девушки даже не пытались скрыть свое недовольство. Крис сразу скривила губы и намеренно громко обратилась к Танье:

— Явилась. Иди, инструктируй цацу.

Та подступила ближе и начала неожиданно резко:

— Если ты думаешь, что с переселением твои жилищные обязанности тоже переехали к кому-то другому, то ты сильно ошибаешься.

— Я так и не думала, — мягко произнесла Кьяра. Ей хотелось сразу снизить уровень враждебности.

— Пойдем, покажу, где лежат ведро и тряпка. Будешь мыть лестничную клетку своего этажа, — сухо сказала девушка.

Они прошли пост охраны, и Танья показала место в подсобке, где хранился инвентарь для мытья пола. Кьяра спокойно выбирала швабру, а девушки все не уходили.

Шпанка, присутствовавшая скорее в качестве моральной поддержки для Таньи, все время делала ей какие-то знаки или кивки головой. Кьяра не понимала о чем идет речь, но по жестам догадывалась, что переводился молчаливый диалог как: «Давай!», «Покажи ей!» или что-то подобное.

— Говорила, что не такая, — с упреком выдала девушка, едва разжимая губы, — А сама на Мика полезла! Продалась за жилье, как последняя шлюха!

— Я перед тобой оправдываться не буду. Мне не в чем. — Кьяра постаралась тотчас же внести ясность.

— Думаешь, что раз под его защитой, то теперь неприкасаемая? Так Алан велел тебе передать, чтобы ты всю площадку отдраила, аМик все слышал и слова против не сказал!

Танья страшно разволновались, что почти задыхалась, настолько сильно вздымалась ее грудная клетка.

— Ну, так я, может, пойду уже убираться? — специально небрежно уточнила Кьяра.

Танья замялась в нерешительности. Похоже, заготовка закончилась, а как действовать дальше девушка не придумала. Тогда вперед вышла Шпанка:

— Да, ты уже все сделала! Обтяпала дельце! Овцой прикинулась, только с нами шутить не надо! Я твою гниль насквозь вижу! — завизжала она, — Ты у нас еще попрыгаешь!

— Ты, правда, хочешь устроить тут такое представление? — Кьяра обвела смелыми глазами девушек. Она не испугалась. На этаже дежурили Кухаркины сыны, которые уже вышли из-за своей конторки и с еле скрываемым любопытством следили за девушками. — Мику же сразу сообщат. Представь, как он разочаруется!