Книга Кухаркин сын, страница 56 – Марта Солнечная

По всем фронтам был полный провал.

Мик сидел с парнями на закрытом заседании, когда им донесли о том, что жильцы собрались устроить самосуд над одной упрямой дурой из тринадцатого дома.

Они с Братьями успели появиться вовремя, только Мик был на столько вне себя, что сразу дал знак говорить Алу, а сам прислонившись к стене, просто смотрел.

Хотя, не просто. Он жадно впитывал в себя каждый жест девушки, ловил каждый ее вздох, не в силах отвести взгляд. И если б можно было бы убить ее, что б оторваться и не смотреть, то Мик непременно бы сделал это.

А Кьяра стояла и хлопала глазами, как маленький испуганный воробушек. Волосы разметались и прилипли к мокрым от слез щекам. На одной половине лица вдоль скулы кровоточила узкая длинная царапина. В парне вдруг выросла такая неконтролируемая ярость на всех, находящихся на этой кухне. Мик готов был растерзать соседей, что травили девушку и посмели до нее дотронуться, на саму Кьяру, что молчала теперь и что не обратилась к нему за помощью раньше и на самого себя, потому что полностью терял над собой контроль.

Мик с такой зубодробительной силой сжал челюсти, что лишний раз порадовался, что передал Французу право управлять этим конфликтом.

А потом, когда она, наконец, приоткрыла губы и спросила, глядя прямо на Кухаркиного сына:

— Мне собирать вещи?

И смотрела так затравленно и так обреченно, что просто не оставила Мику никакого другого выхода.

— Да. Собирай, — он тяжело вздохнул и вышел первым из этой блядской кухни.

18.

Кьяра опять паковала вещи. Она вытащила одеждуиз шкафа. Сложила на кровати. Из всех ящиков доставала постельные и швейные принадлежности, памятные безделушки и дорогие для нее подарки бывшего мужа, немудреную кухонную утварь. Вскоре ворох предметов занимал не только все горизонтальные поверхности, но и вырос в неаккуратную горку на полу. Неужели это она привезла с собой такую кучу вещей?

Девушка уже продумала, что попросит знакомых из пансиона похранить их какое-то время на работе на складе. Может быть, ей удастся договориться. Возможно. Если не вмешается Дюк и не сунет свой длинный нос туда, куда не следует.

Сначала Кьяра бережно укладывала одежду и тщательно заворачивала посуду, но с каждой минутой раздражалась все сильнее. Последние коробки она заполняла, как попало, зло кидала и сразу перематывала длинной веревкой. А когда все было закончено, то заметила стопку книг и два отреза ткани, которые нужно было убрать в нижний, самый большой короб. Она села на пол, обняла одну из бездушных картонок и заплакала.

Девушка чувствовала, что надорвалась. А может, правда, стоило бросить все это и уйти к Остину? Конечно, она сомневалась. Еще как! Ведь кроме информации со своей работы ей предложить вольноармейцам было нечего, а ничего другое их не интересовало.

И не то, чтобы Остин ее звал, но не выгонит же он Кьяру в конце концов?! И пусть горят синим пламенем вся эта гнилая система, работа воспитателя, Корпорация и Братство! В груди остро зажгло при мысли о Кухаркиных сынах, вернее об одном, ужасном, невозможном Мике…

Был еще вариант снять какую-нибудь каморку над одним из районных производств, но с ее характеристикой с теперешнего места жительства на что-то приличное рассчитывать не приходилось.

В этот момент раздался стук. Кьяра утерла слезы и твердой рукой открыла дверь. Ей не с кем было прощаться в этом доме, поэтому она приготовилась встретить злорадные напутствия и жадное любопытство соседей ледяным равнодушием.