Книга Кухаркин сын, страница 24 – Марта Солнечная

— А как насчет нашей просьбы?

— Нет. Это слишком для меня.

— Но, почему? — он продолжал давить, — Разве ты хочешь, чтобы его жертва была напрасной?

— Мой муж умер, и кому от этого легче? Вам? Вы не можете даже воспользоваться его исследованиями. Мне? Я живу в аду! Лучше бы вашей армии вообще не было! Лучше бы он никогда не встречал вас и не помогал! — она уже билась в истерике.

Девушка рывком вскочила с кресла, и Остин не стал ее удерживать.

— Кьяра, если ты передумаешь, то в этом здании на втором этаже по лестнице есть старый цветочный горшок. На полу, сразу у лестницы. Опусти в него белый камень, и мы будем знать, что ты согласна. Тогда наш человек свяжется с тобой и передаст тебе задание. Он будет ждать твой сигнал три дня.

Остин почти бежал с ней в ногу к выходу.

— Я не приду, — она остановилась уже у самых дверей и твердо произнесла, — Я никому не расскажу, но не ждите меня.

— Кьяра, — Остин шагнул так близко, что нависнад ней, как скала.

Он резко вытянул руку, и девушка в испуге отшатнулась. На его раскрытой ладони лежал ее кошелек.

— Выход из квартала прямо до синей стрелки на указателе. Потом налево до красной заброшенной пожарной машины, оттуда снова прямо и выйдешь сразу к пабу, а там уж не потеряешься.

9.

Она даже не помнила, как возвратилась домой. И первым делом схватила полотенце и поспешила в душ. Но тот, как назло оказался занят. Кьяра прислонилась к стене и в ожидании раз пять кряду пробежала глазами по светлой табличке, приколоченной к двери. На ней обозначалось время, когда разрешалось использовать душ и правила эксплуатации.

Все это была, конечно, полнейшая чушь. Ну кому может помешать человек, если помоется после десяти вечера? Струйка воды в прошлый раз была такая тоненькая, что не создавала шума, а людей, проживающих на двух этажах так много, что если бы все решили мыться в один день, то его пришлось растянуть на трое суток, чтобы успел каждый.

Она принялась рассматривать двор в маленькое половинчатое окошко нулевого этажа. Вечер был удивительно теплый и солнечный. Весна сочной, свежей зеленью зарастила все плешивые лужайки. Из подъезда выбежали мальчишки — сыновья Молли. Они хохотали и толкались. Подмышкой у старшего был зажат подаренный Кьярой комикс. Первую страницу переполосовала синяя изолента, соединяющая порванные страницы. «Ну, и хорошо, что не выбросили!» — думала Кьяра.

Так в мире все устроено, что люди умирают, а после них остается что-то хорошее, пусть даже на первый взгляд незначительное, но полезное для кого-то другого. Останется ли такое после нее, Кьяры? Может быть все же стоило согласиться?

Звук льющейся воды стих, и вот-вот душ должен был освободиться, как в самом начале коридора, покачиваясь вразвалочку, показалась широкобедрая фигура тетушки Молли с перекинутым через плечо полотенцем.

Кьяра выругалась про себя и снова отвернулась к окну.

— Здоровкаться не учили? — процедила Молли.

Кьяра посмотрела на женщину выразительным взглядом, но ничего не произнесла. Она слишком устала. Спорить совсем не хотелось.

А вот Молли, похоже, напротив, была настроена по-боевому:

— Долго тебе здесь стоять ждать придется, — объявила она девушке.

— Почему? Сейчас выйдет человек, и я пойду.

— Пойдет она! Деловая какаянашлась! Тут очередь вообще-то…