Книга Пристрастное наблюдение, страница 98 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

Я не мог наглядеться и попросил воспитательницу впервые за все это время прислать мне с ней видео. Моя прекрасная ласточка, полностью погруженная в процесс, сидела за мольбертом и рисовала c увлечением, от старательности закусив губу, не замечая ничего вокруг. Я даже не дышал, когда смотрел видео.

Я захотел бросить к ее ногам весь мир. Я представлял, как приеду к ней на восемнадцатилетние и увезу. Я окружил бы ее роскошью, поразил бы своей щедростью. Я бы ее баловал и берег, как самое большое сокровище на свете.

В моих мечтах эта прекрасная девушка сама хотела мне отдаться без страха и принуждения. И сам себе не верил, что такая нежная и невинная девушка сможет полюбить такого монстра, как я. Я уже начал понимать, что дело было не только в Косте. Я бы не отдал ее никому. Это была только моя девочка.

Я ловил себя на том, что мне нравится в ней абсолютно все. Ее увлечение кулинарией стало для меня самым милым и женственным занятием в мире. Ее тихий характер и бесконечная доброта были бы идеальным дополнением к моему тяжелому нраву. Даже ее детская травма казалась теперь ее удивительной индивидуальной особенностью. Я видел себя большим, взрослым и терпеливым, тем, который поможет ей пережить эту боль. Я почему-то был уверен, что для меня она сделает исключение и не оттолкнет. Больше всего я боялся встретитьсясо страхом в ее глазах. Я бы все на свете отдал, лишь бы она искренне потянулась ко мне, лишь бы нуждалась хоть в половину так, как я в ней.

Так начался мой личный ад. Я дал от ворот поворот всем любительницам легкой наживы, готовым по щелчку прыгнуть в мою постель. Я избегал любых хоть сколько-нибудь продолжительных связей с девушками. Теперь у меня были только расходные шлюхи и исключительно брюнетки. Я не мог позволить, чтобы потом в какой-нибудь неожиданный момент мои похождения всплыли и огорчили бы это чистое дитя. Чаще всего обходился одноразовым трахом, после которого я оставался еще более голодным и злым, чем раньше. Это делало меня жестче в работе, а отец только удовлетворенно потирал руки. Своей бесстрастностью и поведением бездушной машины, я оправдывал все его надежды. Снаружи меня словно покрыла каменная броня, скрывающая в сердце мою ласточку. Мою любовь, мое наваждение.

Но, было слишком много «но»… Я все еще не достаточно крепко стоял на своих ногах, чтобы все узнали о моей слабости. Иначе попытались бы ударить именно туда. Не смотря на то, что наша семья уже приобрела достаточно влияния, сам я находился в тени отца. Это у него был авторитет, связи, бизнес, а не у меня. А мне нужно было вырвать, выгрызть свое. И вот с этим то и возникли сложности.

Постоянно всплывали обстоятельства, подрывающие мои планы. Несколько проектов пришлось запускать заново. Мне никак не удавалось сравниться по силе с отцом.

И опять всплыл этот Костя, явно готовившийся мстить. Я и сам собирался присутствовать на празднике и издали посмотреть на ее веселье, услышать ее голос, может быть даже заглянуть в глаза. Но, как назло, случилась авария на новом участке нашего производства. Я был ответственен за запуск и, видно, передавил на инженеров со сроками. Проект запустили вовремя, но несчастный случай унес восемь жизней. Пришлось ехать и разбираться самому. Я не мог обеспечить своей девочке безопасность.