Книга Условия развода, страница 65 – Лара Вагнер

Откуда ему известны такие подробности? Неужели кто-то из слуг проболтался?

— Зачем же терзаться, мэтр? Есть очень простое объяснение. Я пригласила господина Норриса объездить породистую лошадь.

— Объездить породистую лошадь?

Вроде бы, ничего смущающего нет в этой фразе, однако мэтр Домье умудряется произнести ее так, что слова звучат двусмысленно.

— Верно, норовистую породистую лошадь, которую я купила на аукционе. В замке с ней никто не мог справиться. А господин Норрис, имея богатый опыт по этой части, оказался полезным.

— Он получил оплату за свой труд, госпожа Арнэлия?

— Пока нет. Но получил бы после завершения своей работы.

— Ясно, благодарю вас, — мэтр вытаскивает из кармана сложенный листок, расправляет его. — А теперь позвольте зачитать небольшой отрывок из письма…

Даже на таком расстоянии я узнаю почтовую бумагу, которой обычно пользуюсь. Мэтр читает громко и с выражением:

— «Да, я тоже с удовольствием вспоминаю нашу поездку на ферму. Это был волшебный день… Очаровательные дракончики, солнечные зайчики, пикник на берегу озера и ваши слова… Трауб до сих пор сердится, что мы тогда улизнули из-под его чуткого надзора…» — Мэтр прерывает чтение, — Кто такой Трауб, госпожа?

— Кучер.

— Ах, кучер…

Значит, Норрис сохранил мои письма, и его комнату обыскивали. Мысли лихорадочно мечутся в голове, я пытаюсь припомнить, писала ли я то, за что можно зацепиться. Впрочем, мэтр Домье способен зацепиться за что угодно. Он достает ещё несколько листков и принимается читывать все новые и новые отрывки.

Я пытаюсь перебить его:

— Вы совершенно напрасно трудитесь, мэтр. Во всех моих письмах господину Норрису нет ничего предосудительного. Лишь обычная вежливость и благодарностьза помощь.

— Разумеется, госпожа Арнэлия. Я лишь наслаждаюсь вашим эпистолярным стилем. Вот, к примеру: «В вашем вчерашнем письме столько комплиментов, что я теперь наверняка зазнаюсь и воображу себя самой красивой женщиной в королевстве. Вы меня совсем избаловали». Это тоже обычная вежливость?

— Конечно. Не знаю, что вы там себе напридумывали, но лично я ничего ужасного здесь не вижу. Давайте не станем тратить время на это бессмысленное занятие.

— Что ж, госпожа Арнэлия, я покоряюсь вашему требованию, — печально вздыхает мэтр. — Оно вполне объяснимо. Пожалуй, так даже лучше. Ведь некоторые места из вашей переписки опасно зачитывать публично. Иначе свидетели могут утратить последнее уважение…

— Да что вы себе позволяете!

— Прошу прощения за мою откровенность, госпожа Арнэлия.

Мэтр вновь укладывает листки почтовой бумаги в свой карман. Судя по его лицу, в них содержатся такие выражения, которые способны окончательно уничтожить жалкие остатки нравственности в нашем королевстве.

— Раз уж сделали столько намеков, тогда продолжайте. Все равно в моих письмах нет ничего, что подтверждало бы измену!

— Нет-нет, госпожа Арнэлия. Не стоит продолжать. Лучше выслушаем свидетеля. — мэтр снова промокает лысину и обращается к судье:

— Ваша честь, обвинение просит ввести в зал жокея Норриса.

Судья кивает:

— Разумеется. Пусть подойдёт к алтарю и даст клятву.

— Благодарю, ваша честь.

Двое чиновников, стоящих в дверях, удаляются и почти сразу же возвращаются. Они сопровождают Норриса, который идёт медленно, опустив голову и не глядя по сторонам. Мне не удаётся перехватить его взгляд. Норриса подводят к алтарю, и он так же как и я, произносит над белым пламенем клятву, повторяя шепот чиновника.