Книга Условия развода, страница 60 – Лара Вагнер

— Ты можешь иронизировать сколько угодно. От этого ничего не изменится. Лучше побеспокойся о себе. К счастью, древние законы о защите супружеской чести как-то позабыли отменить. О них, вроде бы, никто не слышал, но на самом деле они существуют. Уже много столетий. И если очень нужно, всегда можно стряхнуть с них пыль и использовать. Чтобы наказать развратных жен.

— Развратных? Да кто бы говорил! Даже если ты в ближайшее время женишься на своей любовнице, ребенок родится раньше срока. Так что всем все станет понятно. И тогда…

— Можешь не переживать. О его рождении будет официально объявлено позже. Младенцы все примерно одинаковые, пара-тройка месяцев роли не играет. После скандала с тобой Семья закроет на остальное глаза. Никто не станет затевать новый скандал. А у тебя уже не будет возможности навредить.

— Я смотрю, у тебя грандиозные планы. Конечно, сам бы не додумался. Кто тебе помогает, интересно?

— Это не твое дело. Не надо было устраивать подлог и строить глазки Второму принцу. Думаешь, мне не передали, как ты вела себя, когда подписывала брачный договор? Вот и получай теперь, что заслужила. Подумай над этим на досуге. Советую раскаяться и не закатывать сцен во время суда. А мне некогда, я и так много времени потратил на эту отвратительную беседу. Счастливо оставаться.

Он разворачивается и идётк двери. У самого порога на мгновение останавливается и бросает через плечо:

— Кстати, наша дочь уже в курсе произошедшего. Она тебя полностью осуждает.

— Да кто бы сомневался!

* * *

Вечером меня переводят в другую комнату. На этот раз с крошечным окном, больше напоминающим щель. Ну, и на том спасибо. В него хотя бы можно увидеть темно-синее небо, на котором уже проглядывают звёзды.

У стены — узкая кровать, рядом квадратный стол и стул. Служитель приносит ужин — миску с кашей, круглую булочку и стакан молока. Ещё он заносит кожаный, битком набитый тючок.

— Из 'Гнезда Черного журавля" прислали ваши вещи. Те, что успела собрать горничная.

Когда он уходит, разумеется, не забыв запереть дверь, я развязываю тючок. Внутри — белье, чулки, темное шерстяное платье, накидка, мягкие комнатные туфли, дорожная шкатулка, ещё какие-то мелочи… Свёрток с миндальным печеньем… В кармане платья — записка на тонкой бумаге:

«Госпожа Арнэлия, мы все в замке любим вас и ждем».

Мне ведь полагается адвокат. Мэтр Домье сдержал слово. Адвокат явился примерно четверть часа назад. Такое впечатление, что это его самое первое дело. Скорее всего, именно так и есть. Юный магистр Берк смущается, заикается и краснеет каждые пять минут. Хотя, по идее, должен быть спокойным, компетентным, самоуверенным, должен вселять надежду в свою клиентку, то есть меня. Однако на деле оказывается наоборот, это я его убеждаю, что наши шансы на благополучный исход не так уж и малы. Где только его откопали? Видимо, нашли самый «подходящий» вариант, чтобы формально соблюсти правила. Но выбора у меня нет и нет знакомых адвокатов, к которым я могла бы обратиться. Все произошло слишком быстро, чтобы я успела сориентироваться. По крайней мере, Берк кажется искренне сочувствующим.

— Госпожа Арнэлия, я сделаю все, что от меня зависит.

— Признайтесь честно: это ваше первое дело?

Он опять заливается краской, так что краснеет не только лицо, но и шея, это особенно заметно по контрасту с белоснежным воротником.