Книга Код Кентавра, страница 37 – Даниэль Кирштейн

— Время истекло, кадет, — раздался голос Вольфа из динамиков над входом. — Старт!

Тяжелая дверь за ее спиной с шипением закрылась, отрезая путь назад. Впереди лежал мрачный, опасный лабиринт полигона. Лина сделала глубокий вдох и шагнула вперед, в тень. Урок выживания по-кентавриански начался.

Полигон оказался еще коварнее, чем выглядел снаружи. Тусклое освещение скрывало ловушки — растяжки, срабатывающие на движение, датчики тепла и звука, автоматические турели, выскакивающие из стен или потолка и поливающие все вокруг парализующими лучами или оглушающими зарядами. Лабиринт из конструкций был запутанным, с множеством тупиков и опасных открытых пространств.

Лина двигалась медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, всматриваясь в каждую тень. Ее земные инстинкты, обостренные страхом и адреналином, работали на пределе. Она замечала тонкие лучи лазерных датчиков, пересекающие проходы, слышала тихое гудение активирующихся турелей за углом, чувствовала вибрацию пола перед тем, как из него выскакивала очередная ловушка.

Она училась на ходу. Первую турель она едва успела заметить — спасла реакция, она рухнула на пол за секунду до того, как парализующий луч прошел там, где только что была ее голова. После этого она стала внимательнее смотреть не только по сторонам, но и вверх. Лазерные растяжки она научилась обходить, либо переползая под ними, либо находя обходной путь. Несколько раз ей пришлось использовать дымовые гранаты, чтобы пересечь открытые участки, которые простреливались сразу несколькими турелями. Она бросала их неумело, но дым был густым и давал ей несколько драгоценных секунд, чтобы проскользнуть незамеченной.

Датчик движения на ее запястье оказался почти бесполезным — он показывал слишком много хаотичных сигналов, видимо, реагируя на все движущиеся части механизмов полигона, и Лина быстро перестала на него отвлекаться. Она больше доверяла своим глазам и ушам.

Капитан Вольф молча наблюдал за ней из своей кабины. Она чувствовала его взглядспиной, но старалась не думать об этом, сосредоточившись на выживании. Она знала, что он видит каждую ее ошибку, каждую заминку, каждое неловкое движение. Но она так же знала, что должна пройти это испытание. Не ради него. Ради себя. Чтобы доказать себе, что она может.

Время шло. Она продвигалась медленно, но верно. Ее форма уже была покрыта пылью и грязью, на руках и коленях появились ссадины от ползания по металлическим конструкциям. Мышцы горели от напряжения, дыхание сбивалось. Несколько раз она чуть не попалась — то на звуковой датчик, среагировавший на слишком громкий вздох, то на тепловую ловушку, которую она заметила в последнюю секунду. Каждый раз ей удавалось уйти, но это стоило ей драгоценных секунд и нервных клеток.

Она добралась до последнего участка перед финишной платформой. Это было широкое открытое пространство, метров тридцать в длину, без единого укрытия. А на противоположной стороне, прямо перед платформой «Омега», возвышалась целая батарея автоматических турелей — не меньше пяти штук. Пересечь это поле под их перекрестным огнем казалось невозможным. Дымовых гранат у нее больше не было. Светошумовые? Они могли бы ослепить и оглушить турели на несколько секунд, но хватит ли этого, чтобы пробежать тридцать метров? Сомнительно.