Книга Немного любви, страница 54 – Илона Якимова

Она-то думала, что смерть ходит вокруг нее, что ей показывают акт умирания за тем лишь, чтобы внушить смирение, подготовить к закланию — и не понимала своей роли в мистерии. А смерть в данном спектакле — она сама. Ровно как та сорвавшаяся на школьницу голова Командора. «Ты звал меня, и я явился…».

Но она-то… Она же никого не звала? И кто явился к ней?

Девочка ищет любви, женщина ищет предназначения. А потом выясняется, что любить тебя невозможно, и твое предназначение — смерть. Тонна тренингов, двадцать лет образования, магистратура, монографии, конференции, археология внутри себя и в поколениях на протяжении жизни самой, и… смерть. Вот весь результат. Вот все, что ты умеешь, все, что ты есть на самом деле. Тебя не спрашивали, ты такой родилась, и сорок пять лет тщетно старалась быть как все. Один бонус — теперь ты уже можешь не бояться. Не бояться себя. А они, бесчисленная череда старших длинойв пятьсот лет? Они как жили? Они что о себе знали? Смерть. Каково это — жить, рожать, выбирать себе человека если не для любви, то для плоти, зная, что все они — только твоя еда? Ну… нет. Только не с ней. Ей и так достаточно радостей жизни, чтобы еще и вот это. Наверное, похожим образом люди чувствуют себя, получив необратимый диагноз. Только вчера тебе казалось, что у тебя некоторые проблемы, но, в целом, нормально, а сегодня… а сегодня уже все.

Небывалая легкость в теле. Значит, вот что Магда на деле зовет ее «красотой и неповторимой сложностью». Да, смерть и правда порой выглядит завораживающе.

Она знала эти симптомы — когда тебе кажется, что ты в норме, и здраво оцениваешь ситуацию, и принимаешь логически обоснованные решения, а на деле все вовсе не так. В помрачении рассудка есть своя логика, из которой и действуешь. Просто тебе незаметно, насколько твоя логика не совпадает с действительностью. Она не думала, как станет объяснять лечившему ее психиатру в Брно, что с ней случилось, и как оно произошло. Три виденные ею смерти легко списать на бред — уж она-то знала, как его симулировать, но тут и симулировать не приходилось. Любовь — пищевая цепь. Подумать только!

Эла ощущала себя оболочкой, из которой должно родиться нечто.

Кто та самая старшая, которая всегда возвращается? Она смотрела на оставленное ей чудовищное наследство безумной старухи и строчки плясали в глазах.

Любая из нас может, но не всякая сразу почувствует в этом вкус. Надо жить долго, и есть долго, и тогда оно станет твоим. Пока ты ешь — живешь, отпустишь — тебе конец. Никогда не отпускай еду. Старшую надо прогуливать, иначе она сожрет тебя целиком. Выбирай пару из твоего вида, тех, в ком нет сердца, но только порода и рассудок. Пусть осеменят и погибнут. Детей расти с заботой, ибо они твой корм. Старшая корм всегда. И старшая всегда возвращается.

Вот оно, то, о чем Малгожата говорила за день до смерти — то, чего не хочет разумница Криста, то, с чем не справится Агнешка, а она, Эла, может. О да, она, Эла может все, она же сильная! Сколько раз на том, что она может все, красиво выезжали другие люди? Муравьиная королева сперва пожирает, а после порождает других королев на закате жизни, но Малгожате в последний раз не позволили. За тем ли она ждала Элу в субботу? И что было бы,если бы дождалась? И каково это — быть убитой человеком, которого любишь? И послужить ему спасением, пищей, радостью, возможно, последней? Коробка с кольцом и запиской оказалась похожа на замурованную личинку осы, теперь вывалившуюся из гнезда, пробужденную к жизни, жалящую насмерть. И вся, вся любовь в ее жизни — простая пищевая цепь, даже и та, которая казалась ей материнской, грела ее все эти годы при холодной матери, та любовь, что давала смысл дышать. Госпожа Малгожата любила, чтобы съесть, просто не успела добраться.