Книга Третья леди Аргайла, страница 61 – Илона Якимова

— Началось, — пояснил Аргайл.

Что и как именно началось, Кэтрин увидать не успела. Но из пролеска прямо перед ними уже катился на Аргайла и его людей кипящий ком, состоящий из тел Тролля, Фрейи и дикой свиньи. Пока Кемпбеллы только приближались, собаки уже вскрыли кабанье логово. Думая, что муж сейчас сойдет с седла и добьет зверя сам, Кэт подивилась, что этого не случилось вовсе: Аргайл в седле, придерживая ее рукой, только освободил от поводьев правую и взялся за дирк. Но не шелохнулся, глядя, как псы добивают свинью и вгрызаются той в горло. Тролль еще жрал ее за брюхо, когда Фрейя метнулась в кусты и вернулась оттуда с придавленным полосатеньким поросенком в пасти… И, глядя на них, убивавших с великим наслаждением и с не меньшим наслаждением терзающих добычу, с легкостью клоками вырывающих из свиной туши упругую плоть, замаранных кровью, грязью, испачканных травяной зеленью по белой шерсти, Кэт ощутила немалую дурноту и сама собой поползла на сторону с седла…

Аргайл, глядевший на собачий пир, споро подхватил, вгляделся в чело богоданной супруги — Кэт была всябелая и не дышала.

— Так, Маклин, с тебя на сегодня хватит.

Отправил обратно за пояс ненужный более дирк. И снова с поясной фляги снял крышку, дал глотнуть. Видать, виски у него считалось панацеей от всего, связанного с белыми собаками. Поперхнулась, но глоток осилила, а больше и не предлагали.

— Что с тобой?

— Охота… не люблю.

— Крови боишься?

— Да, наверное… не знаю.

Убийство детенышей всегда вызывало у Кэт темень в глазах, даже если то были детеныши опаснейшего животного. Но дети всё равно. Самку не было жаль, самку она уважала — и сама бы легла за свое дитя, не раздумывая.

— Уверена, что тебе нужно дальше?

Поняла прекрасно, что спрашивает не про охоту, а про собачий выпас. Показал вот, что они в самом деле могут — не юнцов гарнизонных на травке, играя, валять. Два лютых клинка со своей волей, властью и мощью — вот что такое были собаки Аргайла. Два лютых, острейших и неуправляемых без хозяина клинка, не для женских рук. Кэт помолчала, собираясь с духом:

— Нет. Дальше не нужно. Достаточно и того, что они меня при случае не сожрут.

Но тайную мысль Кэт вынесла из этих дней приручения еще одну, куда более горькую, но Рою о том не сказала.

Собаки нужны были Аргайлу, чтоб кого-то любить. С людьми ему это не удавалось.

Не удавалось с любовью или того сам не желал, закрытый, как сундук с сокровищами, на крышке которого две белые собаки сидят, Кэт еще не понимала — все же не понимала — но и на то, что с кем-то, кроме нее, ему удается, жаловаться не приходилось. Мораг не таскала больше сплетен о прачках, не касалась мужнина белья, ни чистого, ни грязного, но как-то Кэт довелось застать ее, горячо говорящей что-то Аргайлу… который молча шевельнул рукой, сдвигая ее со своего пути, да и пошел дальше. Как докучную суку отстранил, требующую подачки. Кэт задумалась, о чем та могла его просить, но поняла, но не очень-то хочет знать.

Сорча ворчала. Сорча считала, что ежели господин граф, зараза бережливая, сам не видит негодности этой женщины, так графине надо проявить свои права, свою власть, да и выкинуть поганку из Ущелья. Кэт терпела ее трескотню, а сама думала, что проявить власть над Аргайлом в его доме — не тут-то было. Кради ключница, к примеру — то иное, была бы причина, а пока она полезна, граф не станет ничего менять. Ему удобно — она навсегда запомнила тот ответ. Но можно же спросить и не у него.