Книга Кофе в постель, пожалуйста!, страница 58 – Леся Лимерик, Светлана Строгая

— Мааарааа!

Маленький ураган в нежно-голубом платье пронесся по коридору и повис на мне, стоило только зайти в квартиру. Засмеявшись, я крепко обняла Анюту и с помощью пришедшего на помощь Андрея с трудом отцепила ее от недавно вычищенного в химчистке пальто, пока эта егоза не перепачкала одежду зажатой в руке кисточкой.

— Подожди, клещик, дай мне хотя бы раздеться! — сказала я, с трудом переводя дыхание от такого горячего приема.

— А-мы-с-папой-давно-пришли-но-я-еще-не-подарила-бабушке-свою-открытку-потому-что-тебя-ждала-а-здесь-дядя-Дима-он-привел-с-собой-тетю-Катю-чтобы-со-всеми-ее-познакомить-ты-видела-какая-у-меня-красивая-прическа? — протараторила Аня в своем коронном стиле, пока Андрей помогал мне раздеться.

— Прическа просто волшебная, — согласилась я и внимательнее присмотрелась к светлым косичкам, сплетенным в красивую паутинку. — Папа постарался?

— Не, это тетя Лариса! — без зазрения совести сдала отца Аня и покрутилась, чтобы я могла рассмотреть ее со всех сторон. — Она со мной утром сидела, пока папа на работу ездил!

— Ты, вроде бы, собиралась взять в заложники бабушкину любимую кисть и обменять ее на кусок торта? — с намеком напомнил Андрей болтливой малышке, пытаясь обезопасить себя от дальнейшего сливаинформации.

— Точняк!

Анюта вскинула над головой кисточку, словно знамя, и, испустив радостный клич, умчалась в комнату, откуда слышались голоса, смех и легкий перезвон столовых приборов. Я ласково улыбнулась, глядя вслед очаровательной непоседе.

— Уже по субботам работаешь? — спросила я Андрея, переобувшись в красивые туфли: мама терпеть не могла домашние тапочки, отказываясь мириться с их существованием в мире вообще и в своем доме в частности.

— Я же говорил, что в ближайшее время будет запара. Вот и в выходные начали дергать.

— Ты все так же безотказен.

— В твоем исполнении это звучит как приговор.

— Глупости. — Не прекращая диалога, я прошла в ванную и быстро помыла руки. — Мне всегда нравилась в тебе эта черта. Недаром говорят, что противоположности притягиваются.

В гостиную сталинской трешки, где мне с самого детства были знакомы все дощечки светлого паркета и каждая подвеска хрустальной люстры, мы с Андреем зашли рука об руку. Эту комнату мама, любившая повторять за профессором Преображенским, что обедать она будет в столовой и никак иначе, соединила с кухней в те годы, когда подобное решение еще не стало трендом. Силой матриархата разместив здесь длинный белый стол, в любое время года украшенный вазой с цветами, и развесив по стенам свои лучшие работы, мама переименовала гостиную в столовую, которую мы с папой втихаря называли просто большой комнатой, и благословила ее для приема пищи. Возможно, именно поэтому я так люблю завтракать сидя на подоконнике.

— А вот и Тамара! — поднимаясь из-за стола, царственно промолвила виновница торжества, а затем приобняла меня одной рукой, унизанной кольцами и браслетами, не выпуская из второй бокала с шампанским.

Поздоровавшись со всеми, я поздравила маму, расцеловав ее в обе щеки. Воистину годы над ней не властны: ни темные, заколотые на затылке волосы, ни такой же строгий, как ее характер, овал лица с возрастом не изменились ни капли. Каждая ее черта и каждый жест буквально кричали об утонченности и элегантности, дарованными природой, и уверенности в себе, свойственной зрелым людям.