Онлайн книга «Доктор Артур. Эхо ее сердца»
|
– Я?– усмехнулась она горько,– не успела, наверное… Слишком быстро перешла в тот возраст, когда разочарование перекрывает все другие эмоции. Эмоции ведь- это гормоны… Так вы, врачи говорите… Вот, мой гормональный фон слишком быстро поменялся… – Что у тебя с мужем, Вероника?– спросил в лоб, не задумываясь, перейдя на «ты». Нервы сдавали, – завтра днем тебя выписывают. Я больше не смогу держать тебя здесь и оттягивать вашу встречу. Он все время пороги обивает, волнуется. Переживает… Понимаю, что не хочется тебе говорить о том, что между вами произошло накануне приступа, но если тебе нужна помощь, самое время об этом сказать… Она резко отвернулась к окну. Заметно занервничала. Пульсометр на руке истерично запикал. – Я попробую помочь, Ника,– продолжал я,– и думаю, что у меня в принципе на это хватит сил и возможностей. Но для этого мне нужно видеть всю картину… Зачем ты ездила в отель? Кто тебе слил информацию, что он там тебе…– язык не повернулся договорить предложение,– ты так сильно распереживалась из-за его поведения? Ревноуешь? Я говорил- и видел, как меняется ее лицо… Кожа бледнеет, глаза расширяются… Дыхание становится все более частым. – Что… что он вам наплел?– по тембру голоса сейчася понимал, что дело там не в обиде или волнении. Ника была в ярости… – Он сказал, что ты застала его в отеле с любовницей и тебе стало плохо… Она посмотрела на меня, как на умалишенного. А потом просто начала смеяться. Громко, заливисто и горько. – Я никогда бы не поехала в отель сама, Артур Титалович. И мне все равно на измены этого человека. Само это слово тут неправильно, ибо оно имеет смысл лишь в отношении тех, чья верность для тебя важна. А это слово даже марать не хочется о Геннадия. Он недостойный человек, чтобы оперировать в его отношении словом «верность». Геннадий сам притащил меня в тот гадюшник. Меня и очередную свою… девку,– она сказала это – и ее лицо исказилось от отвращения,– он хотел, чтобы я… чтобы они… чтобы мы… Закрыла лицо руками. От жгучего стыда, отчаяния, шока. Мое внутренне отторжение и неприязнь к этому мужчине стали в сотни раз сильнее. Я так сильно сжал в этот момент руки, что случайно затисавшийся в них карандаш по привычке, который я держал, чтобы контролировать эмоции, переломился… – Ты хочешь уйти от него?– спросил сипло. Она молчала. Опустила глаза, словно бы утратив интерес к нашему разговору, вернув все свои внимание рисунку на планшете. Я встал. Внутри разрастался пожар. Испепеляющий, деструктивный, опасный своими последствиями… – Мне бы хотелось, чтобы меня любил такой, как вы,– произнесла вдруг тихо мне в спину, когда я был уже у двери. Вот так прямо и смело. Меня аж шибануло. Отвык я от такой непосредственной откровенности. От вульгарных, смело предлагающих себя трахнуть баб не отвык, а вот от такого- еще как… Ее голос был ненаигранный. Никакой манипуляции. Только тишина, и правда, обнаженная до дрожи. У меня дернулся кадык. Внутри что-то поползло. Обернулся. – У меня ночное дежурство, Ника. Нужно проверить кое-что в документации, я буду у себя. Зайду к тебе на вечернем обходе. Давай так- если ты надумаешь предпринимать какие-то решительные шаги, я буду готов это обсудить. Потому что потом может быть слишком поздно. За пределами клиники помочь тебе мне будет сложнее. |