Книга Второе дыхание, страница 123 – Дора Шабанн

Оплатил срочное выполнение с готовностью завтра поутру.

А на выходе из торгового центра, его малышка тихонько впихнула ему в карман коробочку. Когда он, закуривая по дороге к машине, достал из кармана флакон «Дель Мар», пришлось срочно активно моргать и уповать на ветер.

Глядя на прыгающих между луж его девчонок, пообещал себе, что в лепёшку расшибётся, но сделает так, чтобы его любимые девочки были счастливы и слёзы их были исключительно от радости. На хрен все эти псевдомужицкие принципы. У него есть те, кто зажёг и поддерживает огонь в его сердце и душе, и нет на свете ничего, чтобы он для их счастья не сделал.

84. Ульяна. Август. Кронштадт

Я хотела на романтическую прогулку в Кронштадт? Пристрелите меня. Ё, я не хотела.

Боги, находясь на больничном, имея (условно, хотя физически скорее, наоборот) соскучившегося мужа под одеялом, встать в семь утра в среду! За что?

Три счастливые дочери носились по двум этажам, наряжались, хихикали, искали своих компаньонов зайцев-путешественников, периодически дёргали то меня, то Артема и тут же убегали дальше, совершенно не слушая наших ответов.

О, Мерлин, упав на переднее сидение в мужнином «Тахо» я сделала то, чего не позволяла себе никогда в жизни. Воткнула наушники и запустила альбом «Колыбельные». Ушла в волшебное небытие после этого очень быстро. А очнувшись в припаркованной рядом с площадью Морского Собора машине, я мысленно пообещала себе впредь не мечтать.

Совсем.

Вообще.

Да ну на фиг.

Остальное семейство было в восторге. Их восхищало всё: и площадь, с памятником Адмиралу Макарову, источнику новой семейной шутки, и сам Собор, и Петровский парк с пристанью и памятником Основателю, и Адмиралтейство Петра Первого. Они носились торпедами вокруг, смеялись над замученными жизнью и прибоем утками в гавани, а оглядев памятную доску на доме, где жил Маринеско, Любочка заметила: «Смотрите, ему цветы подбросили». Пока отец и старшие сёстры ржали на зависть рысакам из императорских конюшен, расположенных неподалёку, наша важная дама прошествовала дальше, к вечному огню. Где тоже зажгла, а кто удивлён. На её комментарии сбежались три полные экскурсии. Боги, какой позор. Но остальным нормально,судя по выражению лица отца юного дарования.

А я просто площадь по краю обойду и не буду привлекать внимание.

После обеда, а скорее — лёгкого перекуса в «Старом маяке», дочери взбодрились и возжелали всё же добраться до фортов. Не сказать чтобы я одобряла эту идею. Но полноценно возражать, после того как за обедом любезный муж предложил мне сделать на запястьях парные тату в виде сердец со стилизованным символом бесконечности внутри и подписью «Только Его» и «Навсегда Её», толком не выходило. У меня в голове никак не складывался пазл.

Дорогой супруг очень не одобрял многочисленные Полины татуировки, долго сердился, что я сделала себе тату на пальце в виде трёх горных вершин, символизирующих нас с мамой и Полиной, а также нашу историческую Родину в предгорьях Тянь-Шаня.

И вдруг такое предложение? Чую подвох.

— Скажи мне, дорогой мой человек, а что вообще происходит-то? — не выдержала я тревожной неопределённости.

— Милая, чтобы ты меня правильно понимала, надо говорить с тобой на языке символов, что ты понимаешь и принимаешь. Поэтому тату, на мой взгляд, станет прекрасным объединяющим общим перенесённым страданием и чудесным напоминанием тебе обо мне. Постоянным.