Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 56 – Дора Шабанн

Ну и кто я после этого? Тварь же!

Все эти замшелые поборникиморали будут громко и цветасто поносить меня не только в кулуарах, но и в научное сообщество после отмашки ректора вылезут же. Так что с наукой придется завязать.

Мне.

Влад не должен пострадать от этой чепухи совершенно точно. У него вся жизнь впереди, столько открытий, прорывов, премий и признания, что с моей стороны просто невероятное свинство перечеркнуть его блестящее будущее, будучи не в состоянии дать ему взамен ничего. А особенно ребенка.

Сейчас, в тиши заснеженного Китая я как безумная собираю, запечатлеваю, накапливаю воспоминания и моменты абсолютного невиданного счастья, ибо ничего похожего в моей жизни не было и рядом. За исключением того раза, когда Рус впервые назвал меня мамой осознанно, а не чтобы подраконить отца и Леру.

Я хочу удержать в памяти и сохранить в своем сердце, которое, оказывается, совсем не ледяное, весь восторг и мурашки, что клубятся во мне и расползаются по спине и рукам от одного его взгляда. От поданной утром чашки кофе, от поцелуя в висок в конце тяжелого дня, от горячих рук, что разминают мои сведенные к вечеру после долгих прогулок мышцы ног. От того, как, подхватив меня на руки, Влад со смехом кружит нас посреди одного из заснеженных парков, а в мой хохочущий рот попадают ленивые снежинки и иногда льдинки, срывающиеся с ресниц.

В нашем местечковом болоте друзья в Китае есть не только у меня, так что новости скоро там забулькают, если не уже. Обиженных на меня и Влада в родном Универе тоже достаточно. И обделенные зав.кафом в этом году вполне могут объединиться и радостно начать меня топить. Особенно если Саша между своими лекциями высказывается обо мне так, как перепало выслушать моей матушке.

В какой-то момент я понимаю: в наших теплых, доверительных, нежных и очень целомудренных буднях, полных смеха и разных глупостей, появилась тревожно дрожащая нота. Как струна перетянутая звенит вдалеке.

Беспокойно. Настораживающе.

Я же взрослая женщина. Много чего повидала. Я же ждала подвох?

Вероятно, это он.

И вот в пятницу мы ужинали в маленьком ресторанчике сугубо китайской кухни с видом на реку. День у обоих был сложный, крови дорогие студенты из нас попили прилично. Завтра еще один такой же ожидался, а следом — единственный выходной. С понедельника вся эта песня затянется по новой. И да, впередиеще три такие недели.

Вокруг витал аромат сандала. На душе теплело с каждым вздохом.

Я смотрела не по сторонам, как обычно, а на профиль жующего Влада. Он и так-то прекрасен, а когда весь этот идеальный вид чуть приглушен дневной усталостью и разбавлен вкраплениями реальности — потрясающий, бесподобный, просто обалденный. Вот же повезет какой-то чудесной, доброй, милой, тихой и хорошо воспитанной девочке без проблем со здоровьем, психикой и без сложных родственников.

Я вынырнула из своих таких правильных и таких болезненных мыслей, когда горячие пальцы начали стирать со щек слезы. Влад уже, оказывается, пересел ко мне на диванчик и держал в ладонях мое лицо. А по нему, в лучших Ритиных традициях, беззвучно и неостановимо, текли слезы.

В синих глазах отражалось столько тревоги и нежности, что я, реально, заплакала сильнее. От боли и восхищения одновременно.

— Тише, милая, тише. Все образуется. Все будет хорошо, — его шепот должен был успокаивать и утешать, но не сейчас. Рыдала я от всего сердца.