Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 49 – Дора Шабанн

Некстати это сейчас, но мы, конечно, справимся.

— Тихо, мама спит.

Горжусь ребенком, о важном же думает, не суть, что орет так же громко, как отец.

Поскольку в адекватности мужа я последнее время сильно сомневалась, а сын всегда готов был стоять на своем до упора, то я, замотавшись в одеяло, выползла в прихожую.

— Оба тихо. Рус — ты спать. Саша — душ тебя ждет.

Опешили синхронно. Все же кровь — не водица. Потом, гордо фыркнув, сын удалился в свою комнату.

— А чего это ты командуешь, женщина? — Саша, кажется, вообразил себя бессмертным или принял меня за бесплотный дух. Ну, или мозги совсем отказали.

— Идите в душ, Александр Михайлович. От вас чужими женскими духами несет так, что глаза слезятся.

О! Сработало.

Удивительно, но рыдать над разбитым браком не тянет. И выпить с тоски не хочется.

Да, глядя в спину удаляющемуся пошатываясь от стены к стене Саше, я отчетливо понимаю: брак наш закончился.

Сейчас. Совсем. Навсегда.

Пусть я никогда не любила мужа до безумия. Все мое безумие сгорело в пламени череды предательств в университетские годы. Но я ценила его, доверяла и уважала.

Больше нет.

Все.

Конец.

Почему я не чувствую безмерно тяжелой утраты? Кажется,что даже стало легче. Появилась определенность. Мне ближайшее будущее теперь видится более понятным.

Вот и славненько. Вот и хорошо.

'И сердце сильно так в груди

Стучит, как будто ждет чего-то,

Как будто счастье впереди

И унесла зима заботы!'

А. Н. Плещеев

Добрались до Китая без приключений. Если не считать, что я ощущала себя одновременно хрупкой вазой (к черту вес и возраст), Королевой и Сокровищем.

Влад с момента встречи у такси вел себя так, как будто у нас отношения.

Не только рабочие, но и личные. Очень личные.

Это было удивительно и странно. Настолько выбило меня из привычного сценария, что, лопая на нервах бутерброд в кафешке аэропорта, я брякнула:

— Я переезжаю. Вот вернусь из Китая и сразу.

— Мысль правильная и своевременная, — спокойно отсалютовал мне стаканчиком горячего абсолютно черного кофе Владимир Львович.

— Мы с сыном будем жить недалеко от Универа, на Обводном. На работу пешком ходить смогу. У меня там ванная, знаете, с окном во всю стену и вид на монастырь! И на развод подам через «Госуслуги». Вот. Сразу, как вернусь, да.

— Лучшая новость последних лет, Моя Королева.

Ох. Ой. Ну, э…

— Владимир Львович, — начала я, но была бесцеремонно перебита и утащена на колени.

— Не провоцируй меня, милая. Возможно, я не прав, что столь резок и стремителен, но тебе придется с этим смириться.

Сидела и офиге… э, ну, удивлялась.

— Сейчас не совсем понимаю, что происходит… — вышло жалко, а слезы, как будто этого и ждали, хлынули беззвучной рекой.

Влад прижал меня к себе плотнее, поцеловал в макушку, стал слегка укачивать в объятьях:

— Мы вместе. Мы с тобой пара. Люблю тебя бесконечные и томительные три года. Я сделаю тебя счастливой, просто позволь.

Уткнувшись носом ему в шею, зарыдала. Потому что — дура. Пусть мне сорок лет, факт этот не отменяет того, что я хочу, очень хочу, чтобы было так, как Влад сказал.

Просто побыть с ним. Сейчас. Столько, сколько нам отмеряно: командировку, время до его защиты, да хоть бы и только этот день.

Утерев слезы, нерешительно подняла к нему лицо.