Книга Немного о потерянном времени, страница 83 – Дора Шабанн

Ни за что! Я, может, и блаженная, как болтают меж собой здешние дамы, но не совсем же отмороженная?

— Нет. К тебе я больше не поеду. И встречаться с тобой до суда не хочу.

— Какой суд, Ладушка? У нас с тобой дела семейные, личные, никого они не касаются.

Мороз по коже. Да, они столько лет были такие. Скрытые. Тихие. И очень-очень страшные, эти наши личные и семейные дела. Я помню.

Но сейчас я знаю, я уверена, что не все так живут. Этонужно пресекать. Страхв семье — недопустимо.

— Они были бы такими, если бы не включали в себя физическое насилие.

— О чем ты, девочка моя? Подумаешь, немного воспитывал свою жену, — Сева смеется.

Для него ударить женщину — норма. Сколько раз свекровь вспоминала, как отлеживалась у подруг, пока муж уезжал в командировку, после того как учил ее жизни. Слушала тогда эти воспоминания с содроганием. Думала, как же это ужасно и неправильно. Верила, что у нас так никогда не будет. Напрасно.

Я ведь даже момент сейчас не вспомню, когда начались побои. Сперва затрещина или хлопок по попе со словами: «Молчи женщина, знай свое место!».

Вроде шутки. Семейной. Да.

Затем сильнее, чаще и больше.

А потом, после очередной ссоры, вопрос врача в травмпункте:

— Побои снимать будем?

Ужас. Паника. Стыд.

— Нет! Это называется не так. Говорить нам уже не о чем. Ты меня не слышишь. Увидимся в суде, Всеволод.

— Брось эту абсурдную идею о суде. Дело закроют, как только ты заберёшь заявление.

Да, конечно, сейчас! Я столько времени силы собирала, чтобы его написать!

— Но я его не заберу, — боже, держаться мне придется еще сколько?

Всеволод не сомневается.

Всеволод диктует:

— Заберёшь. Ты моя жена, Лада, и будешь делать, как я скажу.

— Я с тобой развожусь, и ты мне больше не указ.

— Осмелела, мерзавка? Кому ты, дура дефектная, нужна? Сопляку твоему? Да я вас так ославлю, вся карьера его родителей пойдет прахом. А тебе на улицу не выйти будет. Слышишь, Лада? Возвращайся немедленно.

— Нет. Прощай.

Положить трубку. Сбросить три следующих с этого номера.

Выдохнуть, глядя в окно.

Как же это дико. Но еще год назад я бы слушала и слушалась.

Но не теперь.

Нам с Лизой Всеволод не нужен. Мы есть друг у друга, мы справимся.

Да и Лейла Джанибековна сказала, что если вдруг совсем станет тяжело, я могу работать и жить в Центре.

Благослови боже Маргариту Анатольевну.

Таким образом я себя успокаивала, но спала все равно плохо и поэтому с утра пошла-таки сдаваться.

Управляющая Центра меня внимательно выслушала и обнадёжила:

— Сиди в здании, за ограду не выходи. Внутрь ему не попасть, только если сама выйдешь. А так он для тебя не страшен.

Жизнь наша приобрела тревожную составляющую: я начала вздрагивать от резких звуков, с подозрением косиласьна открывающиеся двери и одна нигде не ходила.

Вроде разумные меры предосторожности, но не сильно они мне помогли. Да.

В конце октября, в это время, когда молодежь заигрывает со всей этой мистической глупостью и потусторонней жутью, вечером девочки-волонтеры попросили помочь принести бумажные цветы и шары для украшения зала к празднику.

У ворот стоял фургончик с яркими наклейками «Ваш день рождения — наша забота». Девчонки бегали между воротами и задней дверью — таскали охапками цветы, плакаты, гирлянды шаров.

Вот где были мои мозги, когда я подошла к машине, а?