Книга Немного о потерянном времени, страница 82 – Дора Шабанн

— Куда увезла? Где она сейчас?

— Тихо, бро. Спокойно. Тут не в курсе, да и это случайно узнал — мать в магазине встретила нашу химичку, — Марк скривился.

Горгона была та еще дама с приветом. Мозги мои еще варили, поэтому я усомнился в достоверности информации:

— Эта старая ведьма Ладу терпеть не могла, а Бенедикта обожала.

Бро пожал плечами:

— Тем не менее, вот тебе новости. Химичка, кстати, с Бенедиктом в одном дворе живет, так что из первых рук.

— Бл*, ни матери, ни бати — куда бежать, кому звонить? — из груди рвется сип, хрип и паника.

— Никуда не бежать, — Марк спокоен, зараза. Бесит. — Это было не сейчас. Точно один день погоды не сделает. Мы завтра на полигон. А там и с нач.курса можно переговорить, да, может, сейчас давай Гоху зарядим — пусть нового отца своего спросит. Не просто же так он не последний мент в нашем городе?

Выдыхаю. Паника здесь, но мозг не туманит.

— Короче, так: ты говоришь с Гохой, я напишу родителям. По отдельности. И куратору. А завтра после смотрин и к нач.курса подкачу. Бл*, да как он посмел, тварь? — Бенедикта я найду, а после этого — никто.

Бро мрачен и полон яда:

— А вот такое он дерьмо. Домашнее насилие оно сука тихое. И с фасада все прилично. Бенедикт же заслуженный педагог, бл*. Козлина.

Не удержался, в ночи написал куратору и нач.курса.

Родителей поберег.

Глава 41

Лада

В тишине и умиротворении, что царили в Центре, жизнь текла неспешно и сонно. Терапия благотворно влияла на Лизу, так же как и доброжелательно настроенный персонал, и любопытствующие малыши,что прибегали и приползали к ее манежу со всех сторон. Дочь реже плакала, стала улыбаться, спала чаще и дольше.

Такой период у нас в жизни с ней был впервые.

Регулярные посещения психолога и консультации юриста внушали мне оптимизм и позволяли рисовать будущее не сплошь чёрной и серой красками. Сердце все еще кровоточило и болело от того, как я бездарно профукала столько лет, а главное — упустила единственного, самого-самого мужчину, к которому тянулась душа с первой встречи.

Но, что имеем, с тем и живем. Прочь сожаления и пустые теперь слезы. Антонина говорит, что дело с квартирой успешно движется, и, вероятно, в ноябре будут деньги.

А пока я провожаю октябрьские дни сидя в парке, что разбит вокруг здания центра. У высохших фонтанов в вечерней тиши думается хорошо. Поэтому я обстоятельно и не спеша составляю подробный план с вариациями. На будущее.

Мозги очень хорошо прочищает работа.

Днём я занимаюсь историей, русским и литературой с ребятами, которые с матерями живут в центре, а по вечерам болтаю о своем давнем опыте в репетиторстве и волонтерстве с ночными дежурными.

Жизнь есть за пределами того мирка, где я провела десяток лет. И я тоже могу найти себе в этой жизни место.

И да, препараты свои я принимаю и с психиатром созваниваюсь. И нет, мне не стыдно за это лечение.

Очень неожиданным для успокоившейся меня оказывается звонок Севы.

— Ты сильно неправа, Ладушка. Но я тебя понимаю и прощаю, конечно. Глупости все делают, главное — понять и исправить. Давай встретимся, поговорим. Я уверен, мы найдём приемлемое решение наших сложностей.

Ой-ой.

— Конечно, решение есть. Я подала документы на развод. Ни я, ни Лиза тебе не нужны. Нет смысла мучать друг друга.

— Ты же понимаешь, что бегство не выход. Нам необходио все спокойно обсудить. Приезжай домой, милая.