Книга Немного о потерянном времени, страница 7 – Дора Шабанн

— Ты о чем? — недоумеваю искренне, ибо сама я от Влада никуда выступать не рвусь.

— Да все о том, что он не успокоился и за эти пять лет не остыл ни хрена. По-прежнему к тебе подкатывает, даже меня не стесняется, гад лощёный!

Я в шоке. «Вот это поворот», как любит говорить сын.

— Влад! Что за глупости! У нас исключительно рабочие отношения были всегда…

Не успеваю договорить,как он сжимает мое лицо в ладонях и начинает быстро целовать: лоб, щеки, виски, нос и, контрольный, жаркий поцелуй — в губы.

Такой горячий, что я задыхаюсь, плавлюсь и не могу сдержать низкий долгий стон. Который муж ловит, поглощает и снова окунает меня в кипящую лаву своей страсти.

В сторону летят его рубашка и мое домашнее платье, тапочки со стуком падают на пол в тот момент, когда я оказываюсь сидящей на подоконнике в одном бюстье. Любимые бесшовные трусики испарились с давно уже не ищущей приключений попы, как бы сами собой.

Хотя нет: Влад демонстрирует их мне, а после, с очень довольным видом, прячет в заднем кармане своих джинсов.

Прижимает к себе и шепчет в волосы:

— У тебя, возможно, только рабочие, а вот проректор наш на тебя слюни пускал, ты ещё за Мироновым замужем была. Все видели, одна ты не в курсе…

Я начинаю мелко подрагивать, когда муж принимается выцеловывать шею и спускается к груди, поэтому успеваю только прошептать:

— Глупости какие! Не было ничего подобного! Да и Саша…

А вот тут Влад реально звереет.

Капкан рук на талии становится жёстче. Меня практически впечатывает в его тренированное тело и расплющивает по нему, поцелуи превращаются в укусы, чередующиеся с довольно грубыми облизываниями пострадавших мест.

— Ах, Саша! Ну, держись! Я долго мирился с его назойливым и неуместным присутствием рядом с тобой. Думал — ради Руса можно и потерпеть. Хватит! Больше никаких неожиданных встреч, случайных чашечек кофе или пары бокалов «Мартини», чтобы обсудить научно-технический прогресс! На хрен Миронова, слышишь меня, Марго? — с этими словами крючки на бюстике вырываются «с мясом», а грудь оказывается в полной власти зло рычащего мужа.

Сначала от души приложившись затылком об оконное стекло, а затем проморгавшись и кое-как вернув себе способность дышать, попробовала добраться до пряжки ремня на джинсах Влада. Инициатива была воспринята благосклонно: на мгновение меня выпустили из рук, ремень был расстегнут и улетел вместе с джинсами куда-то во тьму кухни, а после меня крепко прижали к горячей груди. Шепотом в макушку прозвучало:

— Моя, моя девочка!

Я согласно кивнула. С замиранием сердца от восторга, погладила ключицы, мощные мышцы груди и рук. Прошлась по ним дорожкой мимолетных поцелуев. И конечно же, прошепталав ответ:

— Только твоя! Уже давно и навсегда. Но я не могу и не буду мешать тебе, твоему развитию, стремлению вперед.

Горячий выдох в ухо:

— С тобой. Куда угодно, Марго. Но только вместе, слышишь?

Перехватил мои руки и обвил ими свою шею. Вот, знает же, что обожаю ерошить волосы на его затылке, массировать голову, мурчать в ухо. Конечно, тут же начала царапать ногтями шею, поднимаясь выше.

— Вла-а-а-а-ад, — в темноте и тишине, нарушаемой лишь нашим сбитым хриплым дыханием, это прозвучало жалобно, но муж сразу понял, что срочно необходима наглядная демонстрация права собственности.