Книга Немного о потерянном времени, страница 62 – Дора Шабанн

Ну, мне тоже не нравится. Но совы, они не то… да и я способна еще к логическимпостроениям, хвала Кириллу и Мефодию. Поэтому, как бы ни было неприятно, приступим:

— Погоди, глаза и твои, и мои, да и его тоже, как раз сейчас и пригодятся! Ты смотри — нигде не видно глаз Влада…

Рус весь розовый и нервный, сам старается прямо на фото не смотреть и бормочет так, невнятно:

— Ну, это, как бы, момент такой…

В диссертационную комиссию воспитание и приличия сейчас!

— Это момент, когда он либо пьян, либо без сознания. Если просто нажрался на банкете — похмелье ему завтра гвоздями в голову, а вот если ему что-то вкололи или подлили — возможны варианты. Как бы не помер… — вздыхаю, усилием воли отодвигая страх, боль и тошноту на дальний план. Не до этого сейчас.

— Он, увидев эти фото, гарантированно захочет помереть. Зуб даю, — Руслан криво усмехается. — О, смотри, ещё пришли фотки, но с другого номера.

— А это, видимо, режиссёр спектакля.

Ну, ведьма, я тебя выловлю.

Внимательно оглядываю распластавшегося на смятой постели бледного обнаженного мужа с запрокинутой головой. И маленькую хрупкую эльфоподобную блондинку, трогательно спрятавшую лицо на его груди.

Вдыхаю. Выдыхаю, а потом печатаю ответ:

«У Влада проблемы с сердцем и давлением. Вызовите скорую, пожалуйста!».

Впасть в панику себе не позволяю.

Это я еще на Русе натренировалась в годы учебы, а потом первые месяцы его службы закрепили навык.

Из нервного допускаю только замотаться в плед и почесать затылок.

Правда, до крови.

Пока в голове носятся кометы и бахают случайные фейерверки, на кухне появляется Ник. Тихий, но тревожный.

Внимательно осматривает нас с Русом, а потом устраивается за столом на узеньком диванчике и выжидающе смотрит.

Старший сын, понимая, что все мощно на взводе, идет делать какао, а я, собравшись с мыслями, замечаю:

— Надо звонить принимающей стороне.

Рус хмыкает, Ник топорщит ушки, а я выдыхаю сердито.

Нет, вот в который уже раз у нас с этими Владовыми выездами какая-нибудь лажа происходит, а?

Руслан расставляет чаши и неожиданно предлагает:

— Слушай, мам, давай, наверно, ты отца в командировки будешь сопровождать? Мы же с Ником сами пару дней справимся, а, братиш?

Никита раздумывает немного, затем согласно кивает:

— Справимся, — и приступает к семейному терапевтическому какаопитию.

Когда ответственныйадминистратор конференции в Новосибе отзванивается, мы уже выпили по паре кружек и сидим хоть и сытые, но по-прежнему тревожные.

Положив трубку, я выдыхаю:

— Влад в реанимации. Тяжелое отравление. Прогноз положительный.

Сыновья переглядываются, потом подходят ближе и обнимают меня с двух сторон.

Я сама еще держусь, хоть испугаться успела прилично.

Целую непослушные вихрастые макушки:

— Давайте-ка в душ и спать.

А Рус, вдруг обернувшись в дверях, говорит:

— Ты великая женщина! Ни посуду не побила, ни каре не херанула, даже на развод не подала, а дистанционно организовала скорую помощь и бате жизнь спасла.

Невесело хмыкаю:

— Ну вот он в себя придёт, и я ему в черепушке чайной ложечкой пошуршу обязательно.

Встаю к раковине сполоснуть чашки, так как на посудомойку мы не напачкали за вечер, а утреннее и дневное Ник уже запустил и разобрал.

Золотой ребенок. Местами.

Оба моих сына такие, да.