Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 28 – Дора Шабанн

'Зима, зима, холода, холода.

Я один, ты одна…'

А. Губин «Зима — холода»

Ну, что же, Игорь вновь проявил себя как смерч, ураган, сметающая все на пути стихия.

А я как-то от такого отвыкла уже.

Цветы мне носили курьеры дважды в сутки — к обеду в офис и вечером домой. Звонил он регулярно по три — четыре раза ежедневно, обсудить все подряд: от истории его неудачной женитьбы до проблем с поставками запчастей из Европы из-за санкций. Периодически интересовался моими делами и предлагал помощь:

— Ну, хочешь, я твоему бывшему морду набью? Или, может, тебе по дому чего надо помочь сделать? Ты говори — не стесняйся. Привыкай, что у тебя есть я.

Чего помочь? Полы помыть и ужин приготовить?

Да мы с Лерой, как стали вдвоем жить, так наш быт стал таким устроенным, простым и удобным, что она иногда очень выразительно на меня поглядывала.

Хотя по Коту она скучала.

И я, конечно, тоже.

Но сын хранил молчание.

Но со всех остальных сторон следующие две недели у меня оказались очень насыщенными. Мужским вниманием.

Кроме Игоря, активизировалось еще несколько деятельных мужчин. И не только их.

Адвокат мой рыл носом землю, подавал запросы, готовил документы и регулярно отчитывался, уточнял, согласовывал:

— Арина Егоровна, а вот у вас указано имущество в Валдае, с ним каким образом планируете поступить?

Вздыхаю.

Как все же жаль, что все мои адекватные родственники на том свете, а?

— Это дом с небольшим участком земли я получила в наследство от моей бабушки. Он не является совместно нажитым имуществом, как вы знаете.

— Отлично, вычеркиваем. По поводу машины вы мнение не изменили?

— Если Роман Николаевич желает делить все, то и моя позиция все та же.

И вот так чуть ли не каждый день.

Свекры обрывали телефон после того, как у них побывал не ужившийся с моими родителями Кот.

— Ариночкка, милая, ну, прости ты этого придурка! — увещевала матушка мужа.

Николай Романович был краток и деловит:

— Если что, скажи, я ему ума вложу. И дети все могут к нам по-прежнему приезжать. А если тебе чего надо — обращайся без стеснения. Ты нам не чужая, а то, что сыну моему корона там пережала чего, это его беда.

Я поблагодарила, а потом поплакала, потому что мои родители заняли позициюотстраненного неодобрительного невмешательства.

Было особенно обидно на фоне отношения старших Романовых.

А братец мой, вояжируя мимо родного дома из Дубая в Тайланд, заскочил вечером к нам с Лерой на ужин. Слопал все, чего нашел, выпил три чашки кофе и заявил:

— Эх, Лерка, мать твоя — известная дура, а ты-то куда смотрела?

Мы малость обалдели.

— Ты конкретизируй давай. Это что за наезды беспочвенные?

Мелкий иногда перебарщивал, но не до такой же степени оторваться от адекватной реальности?

— Ну, могла же ты промолчать? И жили бы спокойно дальше как люди, — брат смотрит на меня с укоризной.

Это очень в стиле нашей матушки, но все равно неприятно:

— Офигеть, ты придумал, Андрюша. Он будет шляться и развлекаться, а терпи?

Брат допил кофе и хмыкнул:

— Погуляет и вернется, а ты получишь внимания, подарков и прочего, чего там вам, бабам, нужно.

Лера смотрела на любимого дядю очень большими и очень круглыми глазами:

— Как так можно? Это же предательство!

— Юна ты пока, девочка, но послушай своего умного дядюшку: мужиков мало, а вас много, на всех вас нас не хватит, так что хочешь, чтоб был у тебя мужик — придется соответствовать.