Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 105 – Дора Шабанн

Кот фыркнул:

— Я сегодня достаточно наслушался бреда.

И ушел к Кириллу с Глебом, которые все это время внимательно и настороженно на меня глядели.

— Пап, если тебе интересно… — начала Лера издалека.

Вздохнув, я решила не мешать.

Стоило мне только подойти к негодующему сыну и его «играющим тренерам», как я оказалась прижата спиной к ходящей ходуном горячей, несмотря на погоду, груди, а гневно сопящий нос уткнулся в мою влажную от дождя макушку:

— Ещё раз к тебе прикатит с такими идеями — я его в больницу определю. На полгода.

Содрогнулась от перспектив. Вот что значит возраст: я сначала о последствиях, а он — на эмоциях.

Беда с молодежью, однако.

— С ума сошёл? За его «полгода», сколько лет тебе дадут за тяжкие телесные?

Кир закатил глаза и хихикнул, Глеб прижал меня к себе сильнее, но тут вылез тот, кого и не спрашивали, так-то.

— Мам, ты сейчас сама все поймёшь и это, Глеб Максимович, держите ее крепче. Короче, отец приехал предложить нам быть его второй семьей. Он даже готов взять на себя коммуналку, заказывать нам раз в неделю продукты из гипера, и, не поверишь — оплачивать нашу с Леркой учебу, — скривился сын.

А у меня потемнело в глазах. От ярости.

Хорошо, что Глеб Максимович меня крепко держал, ага.

— Ах он, скотина. Он меня за кого принимает?

Долгий горячий выдох и непреклонное:

— Тише, Ари, не думай о нем. Сейчас вот с Валерией договорит и я ещё кое-что в напутствие скажу. Только лишь твоё слово — и никаких бывших в твоей жизни!

Развернулась в этих уверенных, теплых и надежных объятьях, выдохнула, подняла глаза, окунувшисьв нежную и пронзительную лазурь:

— Никаких бывших в моей жизни.

— Обожаю тебя, — в ответ прошептали в самые губы и прижали так крепко, что чужое сердце застучало, кажется, в моей голове.

Пока мы обнимались с Глебом, Леруша завершила общение с отцом, и результат ей совсем по душе не пришелся, ибо ребенок свалился мне в руки буквально мешком.

Да, конечно, я понимаю, что своя ноша не тянет, но крошечка росточком и весом серьезно меня уже превосходит.

Засопела, но выдержала.

Но вздрогнула, когда обняли нас незнакомые, чужие руки:

— Т-ш-ш-ш. Я просто поддержу, пока Глеб занят.

Я фыркнула, а дочь залилась слезами пуще прежнего:

— Мам, как так можно? У него эта Оля там. А он сюда притащился и еще оскорблен, что мы не ждали. Мам! Вот что за мужики? То молча исчезают, то появляются нежданными. Зачем?

Прижала дочь к себе и забормотала в ухо, заговаривая, как в детстве:

— Так бывает, милая. Все проходит. Все люди, могут ошибаться. Только тебе решать — кого прощать, с кем жить, а с кем и на одной территории не дышать.

— Вот про «не дышать» ты отлично придумала, Капризуля.

Боже, если бы молчал — за умного, вероятно, сошел бы.

— Кирилл Андреевич, ваше бесценное мнение оставьте, пожалуйста, при себе.

— Ох и шикарна же ты, Королева — Мать! Повезло Глебу. Но ты же видишь, что желающих и вариантов достаточно? — зафыркал мне в макушку еще один молодой и спортивный.

За что мне все это?

— Выдохни. Мой сын считает тебя несерьезным.

А что еще сказать, чтобы отвязался?

— О, как, — разбегается по позвоночнику колкими мурашками. — Ну, я с ним поговорю.

— Не вздумай, тем более что его мнение с моим полностью совпадает. Просто признай — у нас нет шансов, будущего, вариантов. Все. Расходимся.