Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 76 – Дора Шабанн

Проснувшись, я, конечно, плакала и плевалась, а после долго отмывалась в душе и чуть не побежала сдавать анализы.

Поэтому ежедневно бывать в месте, где тебя накрыло самым страшным и больным разочарованием в жизни — прямо то, что нужно для меня.

Чтобы помнить.

И чтобы не мерещилось всякое.

— Все здорово. Мне очень нравится, — постаралась улыбнуться как можно безмятежнее, но, увы, кто-то слишком хорошо меня знает.

— Мам, если хочешь, давай его продадим, — предложил сын, едва Семеныч, сдав проект, укатил домой.

Накрыв на столе праздничный ужин и подав им с Андреем горячее, я постаралась успокоить своего тревожного мальчика.

Двух.

Потому что второй, «мальчик от Михаила Борисовича», тоже активно следил за моим душевным и физическим состоянием. Личный тренер, как никак.

Оглядев насторожившихся ребят, спокойно констатировала:

— Я впорядке. Если будет тяжело или плохо, или я почувствую, что не тяну — я скажу.

— Нонна, если вы готовы тренироваться в этом зале, то мы сможем освободить по два часа во вторник, четверг и в субботу. Будет личное время, — Андрей смотрел вопросительно.

— Я готова, — абсолютно точно готова, если есть возможность спать дополнительно шесть часов в неделю.

Это же мечта.

Мне при выписке из больницы выдали таблетки от бессонницы, а Лусине Суреновна заметила:

— Нонна Аркадьевна, бывает, что сон пропадает из-за сильных душевных переживаний. Это опасно. Вот препарат, который вам поможет, и побочки у него почти нет.

Ни разу не пригодились.

И именно тут как раз крылась вторая причина раннего пришествия праздника: оба наши сложных проекта, внезапно оставшихся без финансирования по воле основного владельца предприятия, стартовали.

В смысле, начали стадию подготовки строительства. И если все пойдет так, как мне обещали, то весной можно будет, грубо говоря, «воткнуть лопату». И в заповеднике, и в историческом центре города.

Страшно вспомнить, сколько нервов, крови и седых волос мне стоили все эти предварительные договоренности о выдаче разрешения на строительство.

И да, скажем по секрету, но «вот это самое» базы в заповеднике — ни много ни мало, а кандидатская диссертация по истории экономических теорий.

Так что я еще и ночами писала.

Торговая галерея обошлась дешевле: пришлось отдать несколько первых алгоритмов, что я разработала в своей магистерской, на личные нужды одного «хорошего человека».

А вишенкой на торте, кроме, так сказать, внешних врагов, у меня был Зуев. И дополнительную нервотрепку он мне обеспечивал регулярно.

Хотя, признаю, польза от него была колоссальная.

С нашими капризными заказчиками всех мастей теперь общался только он, а я лишь выдавала Сергею Сергеевичу перед встречей наши условия договора и отправляла с богом.

Возвращался он чаще всего с победой, и это тоже стоило мне нервов, так как Зуев обязательно начинал требовать поощрительную награду. То в ресторан приглашал, то в кино, то на концерт или на выставку. Утомлял ужасно.

Всю осень я: спала урывками, писала диссер, работала, преподавала, ездила с сыном на соревнования.

Какие уж тут выставки и кино?

А еще я занималась спортом.

И вот это как раздавалось мне особенно тяжело.

В зал меня Андрей возил к Михаилу Борисовичу, и, естественно, тот не упускал возможности побеспокоиться и позаботиться обо мне: