Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 18 – Дора Шабанн

Мне ужасно повезло, что с Макаром тогда у нас ничего не успело толком начаться, поэтому дамы нашего Института меня за конкурентку не считали.

Ведь только мне назначили куратора, все выдохнули:

— Ну, Ноннка нам не помеха, как встречались с Пашей, так и будем, — смеялись на кафедре аспирантки и молодые преподавательницы.

Павел Валерьевич был любвеобилен, и весьма. Но никому из своих поклонниц ничего, кроме необременительных встреч, не обещал и склок не терпел. Любая, посмевшая покуситься на его свободу или интриговать, тут же отлучалась от тела. Навечно.

Хорошо, что мне этого самого выдающегосятела было не надо.

Но все равно я очень печалилась, что мой куратор не Всеволод Кириллович, да.

А сейчас загрустила еще сильнее.

Потому что в мессенджер внезапно упало сообщение: «Нонна, есть проблемы в расчетном блоке. Надо обсудить. Я сегодня на кафедре допоздна, приезжай после тренировки Кирилла. Жду».

И что делать?

«Я привыкаю, я тебе рада!

Ты не узнаешь, да и не надо!

Ты не узнаешь и не поможешь,

Что не сложилось — вместе не сложишь!»

М. Танич «Черное и белое»

До сих пор в моей жизни бывали иногда ситуации, про которые я позже думала, что это был позор-позор.

Ну, как показал опыт, сын ошибок трудных, не знала я до середины пятого курса, что такое позор.

Что делает ответственная девушка, когда сталкивается с ситуацией, где подозревает подвох?

Правильно, боясь побеспокоить своими проблемами близких, выкручивается сама.

Хорошо, что я, как ответственная «мать», всегда объясняю план действий: куда и за какой надобностью я иду, да.

— Кир, собирайся быстрее, я завезу тебя домой, да мне нужно в Институт метнуться, — заявила я моему спортсмену, лишь только он показался из зала.

— В Институт? В девять вечера? — мальчик наш тревожный насторожился.

— Там проблемы с диссером, только что куратор написал.

— Ага. Мужик?

— Павел Валерьевич, очень перспективный молодой ученый. Доцент нашей кафедры.

— Мужик. Понял тебя. Жди, я соберусь быстро.

Возможно, в будущем мне придет в голову, что мой маленький мальчик, мой чудесный племянник, травмированный и тревожный ребенок, тоже повел себя не как малыш, а как взрослый мужчина — взялся решать чужие проблемы.

— Погнали в Институт. Раньше сядем, раньше выйдем, да? — появилось мое сокровище из раздевалки спустя десять минут.

Боги, кого я воспитала? Чего я упустила?

— Милый, уже поздно, завтра с утра в школу, а у тебя еще стихи не учены. Давай, пока я по делам езжу, ты как раз все выучишь, а?

Но кому все эти разумные доводы?

Мой чудесный мальчик резанул острым, взрослым взглядом и хмыкнул: «Нон!».

Я вздохнула, подняв руки, и мы поехали.

— Значит, я тебя устрою на месте секретаря, достанешь литературу и будешь учить, а я пока с расчетами разберусь, да лучше домой их возьму. Все же время уже позднее, чтобы тут задерживаться, — бормотала я себе под нос, дабы как-то продемонстрировать, что я еще управляю этим кораблем.

Кирюша улыбался очень приторно и со всем соглашался.

Поскольку я была приличной студенткой, вежливой девочкой, то ко мне хорошо относились люди в большинстве своем. Наша охрана не была исключением:

— Нонна,будем считать, что это маленький ребенок. Так что, слышишь, парень, поднырни под вертушку.