Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 116 – Дора Шабанн

Да, базару ноль.

— Давай мам, выбирай тогда квартиры к просмотру, да планируй, что в конце августа — начале сентября будут деньги на покупку.

— Сын мой, ты не должен продавать свой дом… — завела свою волынку.

— Мам, я все понимаю: ты нервная, беременная, можешь городить глупости… но завязывай. Все мое — твое, и больше я ничего не хочу об этом слышать. Я съезжу в родные края, дом продам, вещи в контейнер загружу и сюда отправлю. Все. Твое дело не нервничать и ждать меня. Да?

Ну вот, опять она меня обнимает и плачет, да что ж такое? Надо срочно маме обеспечить «жилетку для слез» ответственную.

Чтобы как-то подбодрить страдающую матушку, выбрал максимально приличную постановку в Мариинке.

Сходим — развеемся.

Но не может же все пойти по плану, да?

Почти перед выходом, когда я, уже готовый выйти в люди, ожидал дражайшую маман, телефон запел «Dart Veider — Father[1]».

А этому-то, чего не живется спокойно?

— Куда вы свалили опять? Где Нонна?

— И тебе здравствуй. Мамане хочет тебя видеть, слышать и, вообще, ничего о тебе знать. Поэтому на твой вопрос ответа не будет.

Как же бесит эта уверенность, что все будет по его желанию, а на мнение и чувства окружающих можно наплевать.

Олег Михайлович в своем репертуаре:

— Сын, прекращайте дурить. Я все понял. Извинюсь. Хочу вернуть Нонну, и мы снова заживем счастливо. Здорово же было, а?

— Охренеть, конечно, идея. Не знаю, что ты там пьешь или куришь, отчего у тебя такие провалы в памяти, но я тебе напомню: ты маме изменил, ты убил вашего ребенка и радовался этому, ты увел из фирмы деньги и подставил ее. Поэтому я тебе скажу вот что: достаточно ты портил ей жизнь! Довольно ты ее мучил. И вообще, ты, так-то, женат…

— Я разведусь! — вот это поворот!

Прямо сенсация. Где ты раньше был с этой идеей?

А сейчас все, поздно давно. На фиг тебя и всю эту стеклянную радость. Маме и так довольно переживаний.

Поэтому максимально недружелюбным тоном я уточняю:

— Кому это теперь? Все свои шансы ты продолбал, да и к лучшему. Маме нужен тот, кто будет ее любить, а ты любишь только себя.

Сбросил звонок, потому что нарядная матушка появилась на пороге комнаты, настороженно на меня посмотрев:

— Кир, все в порядке?

— В полном. Какая ты красавица! Задолбаюсь претендентов на внимание от тебя отгонять… — улыбнулся во всю ширь, аж щеки на уши наехали, подхватил палантин, накинул ей на плечи, обнял изящную фигурку и повел вниз, к такси.

Мама такая хрупкая, но невероятно сильная. Что угодно сделаю, но не позволю отцу и прочим всяким снова ее обидеть.

Добрались до театра быстро: вечер, лето.

Мама во время поездки была насторожена, но потом красота вокруг и моя уверенность ее успокоили, как она говорит: «Славься, Джей!».

Места у нас оказались на редкость удачные: второй ярус, около Императорской ложи, первый ряд.

Декорации и свет были более чем приличные. Пели непонятно, на итальянском, но приятно, маме нравилось. А в антракте не иначе как леший понес нас прогуляться и в буфет.

Вот зачем? Шампанское никто из нас не пьет, сок здесь дорогущий и химозный, а кофе? Кофе беременной на ночь? Не смешите мои тапочки.

А пока мы стояли в очереди за золотой практически минеральной водой произошла не самая желанная встреча.

Когда-то я ее бесконечно ждал, мечтал о ней.Позже — ужасно боялся, что она произойдет, а сейчас удивился собственному спокойствию. Да, я переживал, но больше за то, как она отразится на матери.