Онлайн книга «Развод. Снимая маски»
|
А вечера дома у его Лины — отдельный вид дури. То мило, дружно, тепло, шумно, весело. А то бывают и скандалы из-за уроков, ссоры и выяснения: кто взял, чью вещь и кого, где обидели. Там бурлит жизнь: яркая, разная, настоящая. Если попал в их мир, то не спи, не сиди с постной «мордой кирпичом», с приклеенной полуулыбкой и холодными глазами. Некогда тупить. Соображай, реагируй, крутись, да побыстрее. Как весь этот привычный Лине с дочерями движ отличается от быта в здешнем громадном, парадном, золоченом склепе: холодно, стерильно, пафосно и дорого. Все незамужние девицы или мамаши столицы, озабоченные устройством своих дочерей, мечтают сюда попасть. А жизни здесь нет. Ему и раньше было тут неуютно, а сейчас, когда он знает, как бывает — просто хочется заорать, как Чацкий: — Вон из Москвы! сюда я больше не ездок… И валить на хрен. В Питер. В тепло. К ним. К ней. Хмыкнул и оглядел этих официально близких людей. А на самом деле — мало кто из знакомых от него настолькодалек: — Это я удачно не пил почти. Значит так, я повторю: женюсь сам. Когда захочу. На ком — сам решу. Московскую квартиру покупал сам, по стоимости она дороже питерской, которую купили вы. Меняемся. Подаренный отцом байк на приобретенное лично мной авто я еще летом сменил. Между нами нет финансовых обязательств. Спасибо за все. Встал, кивнул и, не слушая воплей матери и ругани отца, умчал в ночь, перед этим от души хлопнув входной дверью родительского особняка со словами: — Давайте дальше без меня. Не мог оставаться в этом городе больше. Без нее. Пролетел, наплевав на камеры и штрафы, с космической скоростью по М-11 и ввалился к той, бесценной и нужной, важной и единственной женщине внаглую, в четыре утра. А она что? Рада? Ага. Два раза. Василина Васильевна в своем репертуаре, да. Восхитительная, гневающаяся фурия встретила удивительныминовостями: — Чего явился? Чем столица не угодила? Твоя семейка достаточно влезла в мою жизнь и быт моих друзей. Довольно. Все, хватит. Да, нам с тобой было здорово вместе, но теперь Акты закрыты. Всем спасибо. Все свободны. Расходимся. Ага, щас. Именно за этим я летел сюда сквозь ночь и дождь. К тебе. Дело пары секунд: сгрести теплую Василину в охапку, прижать к себе, вдохнуть ее родной, будоражащий весь, даже усталый, организм, аромат. Целовать эту невозможную, сладкую женщину, мысленно продумывая кары для родителей, и осознать, что с Аникеевыми знакомиться все же придется. И извиняться перед ними за действия предков — тоже. А пока нашептывать в маленькое, нежное ушко, мешая слова с поцелуями: — Нет, Лина. Ты — моя. Я тебе это покажу и докажу, моя богиня. И быстро тащить еле трепыхающуюся малышку в душ. Он же с дороги. Соскучился. Глава 30: Новый опыт «Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает В отъезжие поля с охотою своей, И страждут озими от бешеной забавы, И будит лай собак уснувшие дубравы…» А.С. Пушкин «Осень» Василина В последнее время, в руках Егора я привыкла просыпаться в шесть. Потому что еще до подъема детей надо было оттуда уползти тихонечко, чтобы не дай бог его не разбудить. Иначе все опять начнётся по новой, и я уже никуда не уйду. — Это вредная привычка — вставать в такую рань и из этой постели, Вася! Надо от нее избавляться, — твердила себе постоянно. |