Книга Развод. Снимая маски, страница 70 – Дора Шабанн

— Из-за выезда в столицу, пролонгируем, естественно, договор, — бросил, уходя.

Хотя, по-хорошему, надо было сворачивать эту дурь.

Но не на бегу, увы.

В Москве сначала был призван на ковёр к руководству. Получил бодрящих люлей, а потом слово защиты.

За три часа по памяти, на голых фактах, доказал свою правоту и был снова нещадно обруган начальством. Которое в итоге смилостивилось и опустило с миром, предупредив в спину:

— Работай. Тут прикрою, но тебе нужно быть осторожным. Особенно с твоим почтенным батюшкой.

Ну, привет.

А вот и он. Практически в тот же момент образовался в телефоне:

— Ты в Москве. Не лечименя. Сегодня вечером, чтобы был дома. Ясно?

Отчего же нет?

— Вполне.

Надо заскочить кое-куда за информацией и готовиться к парадному визиту в отчий дом.

Как на войну, блин.

Ну, обрадовали меня столичные приятели несильно. Неожиданно, но все источники сходились во мнении:

— Отец нашел выгодную партию для объединения капиталов. Девочка устраивает и его, и твою матушку. Обсуждают дату свадьбы. Примерно следующим летом.

Охренеть, конечно.

А подтверждение новостям ждало меня практически у порога: в гостиной паслась пожилая пара с бледной немочью лет восемнадцати в розовом платье с рукавами-фонариками.

С фонариками бл*.

Матушка моя распивала с ними шерри и улыбалась так широко, что даже ботокс пасовал и морщился.

После бессмысленного парадного ужина, за время которого немочь так и не подняла взгляд от тарелки и не проронила ни слова, а ее мать трещала как безумная сорока, успешно составляя конкуренцию моей, отец, проводив гостей, налил себе коньяка и провозгласил:

— Хватит глупостями заниматься. Пора семью завести. Внуков нам с матерью подарить.

Охренеть, предвыборная программа.

Матушка, блестя глазами, расплылась в очередном оскале:

— Мариночка — хорошая девочка, видишь же, что не из простой семьи. Отец при чинах, так что, и ты сразу после свадьбы вернёшься в столицу. Уж примут, как героя.

Отец покосился на мать, выразительно повел глазами в сторону бара, хмыкнул:

— А то, что у тебя там с Аникеевой случайно было — все, прошло. Забыли. Они тоже со своей стороны теперь примут все меры. Больше ей некогда будет шарахаться по клубам.

— И тебе тоже. Все, довольно, нагулялся, — мать смотрит, как всегда: недовольно и осуждающе.

Но мне, к счастью, уже плевать.

А вот то, что спецы отца не оставили идею раскопать мои похождения — плохо. И Василину надо обязательно как-то обезопасить, а то, мало ли, мать переклинит.

И вообще, такое чувство, что она давно спит с главой батиной СБ: слишком много знает, но так, сильно избирательно.

Отца, вероятно, все устраивает. Он-то сам давно переимел всех секретарш в своем холдинге и официанток в любимых ресторанах.

Высокие мать их отношения. Ну такое на хер.

Посмотрел на родителей: сидят на разных диванах, в противоположных углах комнаты, пьют каждый не пятую и не десятуюпорцию за вечер. Друг на друга не смотрят. А чтобы они обнимались — вот, вообще, не помню.

На мой выпускной явились вроде под руку, но это когда было?

Перехватило дыхание, как вспомнил Лину.

Когда она рядом, смотрю лишь на нее, постоянно в руки сгрести пытаюсь, целую все время, тискаю, глажу за все выпуклости.

Дышу сука ею одной.

С ней рядом кровь кипит, но мозг работает. Хорошо.