Книга Развод. Снимая маски, страница 34 – Дора Шабанн

Ничего не понимаю. Бред.

А куратор мой, знакомый бати еще по армейке тыщу лет назад, порадовал версией:

— Вероятно, матушка твоя не совсем в курсе положения дел, вот в меру своего разумения и рычагов воздействия на окружающих и жжёт.

Да уж.

Веселье с позором на весь свет.

Вполне в духе моей маман.

— Ладно, я уже понял, что Волхов — мегапровал и мой косяк. Но здесь я как-нибудь разберусь. В остальном ситуация — дерьмо. Я, конечно, скопировал и причесал информацию, но, честно говоря, корпоративной почтой посылать не рискну. Отправлю вашей бабушке флэшку «на деревню».

Долгая тишина, а потом сухое и резкое:

— Вот так дела стоят?

Огляделся, хмыкнул: москвичи мочили питерских на их поле. По нормативке, законодательствуи ГОСТам.

— Дела, можно сказать, лежат здесь. На кладбище, — фыркнул, хотя поводов для веселья не было, от слова «абсолютно».

Тяжкий вздох и согласное:

— Отправляй, бабушка всегда радуется посылкам от тебя.

Распрощались.

Здорово, да?

И сколько же вылезает дополнительного геморроя?

Ещё с отцом перетереть за позорище.

Пусть мать уймет. В столицу я год точно не вернусь.

У меня тут столько дел: и чистка в местном офисе, и Василина свет Васильевна еще не укушена за аппетитный бочок, и титановая доказательная база не готова. Ну и Женечка, краса, не отхватила еще за свои фокусы.

Хорошая весть на сегодня была только одна: питерский офис приужахнулся от столичной делегации мощно, и даже Баркевич не открывал свой рот, а молодёжь и вовсе затихла.

Сейчас еще полирну поверх угрозами, и, глядишь, к понедельнику у меня будут те документы, которые я прошу третью неделю.

Но вот вопрос, что мне вечером скажет милейшая Василина Васильевна, остался открытым.

Как и другой: имеет смысл покупать цветы или есть шанс отхватить ими по морде?

Обратная дорога в Питер прошла мимо моего сознания.

Я крутил и так и этак наши вероятные диалоги для предстоящего ужина.

Поэтому вечером был нервный, усталый, злой, хотя и при полном параде.

Госпожа Василькова оказалась ослепительна, грациозна, притягательна и сногсшибательна. В груди шевельнулось какое-то узнавание, но ухватить его я не успел — красотка начала на меня шипеть и фигурально макать зловонную яму.

Что мы ели? Не помню, глаз от нее не мог отвести.

Хотелось прямо сейчас схватить, утащить в здешнюю гостиницу и не выпускать из постели до утра понедельника.

Как-то слишком мощно меня накрыло.

Нельзя так долго на сухом пайке сидеть. Вон, просто от обычной женщины штырит, как от самой жаркой мечты. Да, ё, как на Женечку в маске стоит же…

Ну, я распсиховался дополнительно и забил на все попытки договориться цивилизованно.

Так и брякнул:

— Ты же взрослая девочка, правда? И ты понимаешь, что в этом Волховском Акте скрыты как минимум четыре утренних кофе. В постель, милая моя.

О!

Сначала я подумал, что она расцарапает мне лицо, потом переживал, что плеснет в морду чаем или игристым. А дальше, по мере того как ее горящий взгляд скользил по окружающему пространству, забеспокоился,как бы не схлопотать по кумполу бутылкой шампанского формата Магнум.

А потом она как будто заледенела, горько усмехнулась, подняла на меня абсолютно спокойные глаза с невероятно колючим взглядом:

— Вам, Егор Андреевич, может, препараты какие-то для улучшения памяти попринимать? И вы бы уточнили формулировки: замечание снимается за чашку кофе, поданную утром в постель, или же за оргазм, который вы испытали в этой постели, при нахождении в ней же меня?