Книга Трактат Запретных Прикосновений, страница 15 – Вера Ривер

Мы замираем, не желая разъединяться. Он опирается на предплечья, чтобы не давить на меня своим весом. Наши лбы соприкасаются, дыхание смешивается.

— Не знал, что может быть так, — шепчет он. — Что можно чувствовать... это.

Понимаю его без слов. Дело не только в физическом удовольствии, хотя оно превзошло все ожидания. Дело в связи, которая возникла между нами. В уязвимости, которую мы разделили. В доверии.

Ложится рядом, притягивает к себе. Я устраиваюсь в изгибе его тела, как будто это место всегда было создано для меня.

— Там кровь, — замечает он, глядя на простыни.

— Знак моего доверия тебе, — отвечаю я, вспоминая слова из книги.

Он целует меня в макушку, крепче прижимает к себе.

За окнами бушует буря. Чума бродит по улицам деревень. Но здесь, в этой комнате, в этой постели, мы нашли оазис покоя и счастья. Мы открыли друг в друге то, чего не знали раньше — страсть, нежность, готовность отдавать и принимать.

***

Фэйриан уходит перед рассветом — нежно целует меня в лоб, шепчет что-то ласковое. Я не просыпаюсь полностью, лишь улыбаюсь сквозь сон, ощущая его прикосновение. Проваливаюсь обратно в теплые объятия сновидений, где мы снова вместе, где наши тела сплетаются в танце страсти.

Просыпаюсь поздно. Солнечный свет проникает сквозь занавеси — редкое явление в эти дождливые дни. Потягиваюсь, ощущая сладкую боль в теле — напоминание о ночных удовольствиях.

Чувствую себя иной — словно кожа моя стала тоньше, чувствительнее, словно каждый нерв обострился, каждая клеточка наполнилась новым знанием.

Приводя себя в порядок, замечаю следы прошедшей ночи: легкие синяки на бедрах, где его пальцы сжимали слишком сильно; припухшие губы от долгих поцелуев; засос на внутренней стороне груди.

Спускаюсь к обеду, предвкушая встречу. Сердце колотится, когда вхожу в столовую, но там пусто — только слуги, расставляющие приборы.

— Граф Фэйриан еще не спускался? — спрашиваю, стараясь звучать непринужденно.

— Нет, миледи, — отвечает дворецкий с легким поклоном. — Его сиятельство передал, что будет обедать у себя.

Странно. Это не похоже на Фэйриана — пропускать совместные трапезы. Может быть, он тоже устал после нашей ночи? Или... возможно, жалеет о случившемся?

Обедаю в одиночестве, но еда кажется безвкусной. Каждый звук шагов заставляет поднимать голову в надежде, что это он. Каждый скрип двери вызывает трепет. Но он не приходит.

После обеда брожу по замку. Захожу в библиотеку — наше особое место, где все началось — но там пусто. Выхожу в сад, несмотря на моросящий дождь. Поднимаюсь на стену, откуда видно дорогу, ведущую к поселению, но там только черные флаги на домах — знак чумы.

К вечеру беспокойство перерастает в тревогу. Спрашиваю у горничной та отводит глаза, говорит, что господин нездоров, приказал никого не пускать.

Нездоров? Сердце сжимается от страха. В эти дни любая болезнь вызывает опасения.

Жду до ночи. Когда замок погружается в сон, выскальзываю изсвоей комнаты. Коридоры пусты, лишь факелы отбрасывают тени на каменные стены. Крадусь к покоям Фэйриана. Они в другом крыле, далеко от любопытных глаз слуг.

Останавливаюсь у его двери. Прислушиваюсь к тишине. Стучу сначала осторожно, потом громче.

— Кто там? — его голос звучит слабо, с хрипотцой.

— Это я, Аэрин, — шепчу в замочную скважину. — Открой, прошу.