Книга Валентинки от Маришки для Суворова майора, страница 14 – Мари Александер

‒ Вот после свадьбы заменим кровать в Маришкиной комнате и тогда будете ночевать вместе, а до тех пор, Герман спать тебе в гостевой.

Возражать Герман не стал, а утром я встала ещё до восхода солнца. Да я намеривалась отправить Германа обратно в город ещё до того, как всё семейство проснётся и у меня это получилось. Герман уехал, когда мама только проснулась, а следом за ней на кухню пришёл и папа. Братья с жёнами ещё спали, так что провожали Германа только я, папа и мама.

Прощальный поцелуй затянулся. Герман проигнорировал мои возражения, что это уже лишнее и лечить меня ненужно. А я сопротивлялась лишь первые пару секунд, а потом, всё как-то опять само получилось.

‒ Я договорился, Данил тебя в город отвезёт. Я через пару дней вернусь, и тогда уже что-то решим с твоей машиной, ‒ сказал мне на прощание Герман и уехал.

А я стояла и смотрела вслед удаляющемуся черному джипу и не понимала, о чём именно речь, что мы будем решать с машиной? Меня смущало это «решим», оно же подразумевало, что «мы вместе решим»?

Я ещё обдумывала слова Германа, когда мама высказала мне.

‒ Ну и чего ты, дочка, мужика выставила не свет ни заря? Даже не позавтракал!

‒ Валя, по работе он уехал, ты всё же не забывай, с его работой Маришке нужно привыкать к тому, что его в любой момент могут вызвать. Он же не в офисе бумажки перекладывает с девяти до шести, это СПЕЦНАЗ.

‒ Ой, Коля не береди мне душу этим. Как вспомню то время, когда ты по своим военным командировкам мотался, так снова переживаю всё будто это вот сейчас происходит.

‒ Так Валя, не нагнетай! ‒ скомандовал отец. ‒ Не пугай дочь. Всё хорошо будет, Мариша, Суворов он боец и уж если дал слово вернуться, то вернётся.

‒ А что он сказал, дочь? Когда обещал вернуться? ‒ тут же спросила у меня мама.

‒ Сказал через пару дней, а потом уже будем решать, что с моей машиной, ‒ на автомате отозвалась я.

‒ Ну за ласточку можешь не переживать, это всё решаемо, ‒ сказал папа мне и поцеловал в лоб, как делал всегда, желая успокоить меня. ‒ Железка не человек, её проще починить.

‒ Да, пап ты прав, железка не человек, ‒ согласилась я.

‒ Так, а чего это мы тут стоим на морозе. Пойдёмте в дом, пора завтрак готовить.

‒ Вы идите, а я прогуляюсь, ‒решила я задержаться. ‒ Пойду к пруду. Давно там не была.

‒ Иди, ‒ кивнул папа и увёл маму в дом.

Солнце уже начало вставать, родители скрылись в доме, а я ещё долго бродила по берегу замершего пруда. Мысли мои постоянно возвращались к папиным словам. В детстве я не понимала почему мама тайком плакала, когда папа улетал в командировки. Потом она так же плакала, когда папа возвращался. Но это уже были слезы счастья, и мама их не скрывала.

Профессия военного хирурга была ответственной и почетной. Поэтому, наверное, два моих брата Леонид и Матвей пошли по стопам отца. Так что получалось, что все мужчины в моей семье так или иначе были связаны с вооружёнными силами. Данил папа военный хирург на пенсии, старший брат офицер, а средний и младший тоже военврачи.

Так что никого не удивило, что Герман так же оказался не гражданским.

Теперь передо мной встал другой вопрос. Как я потом сообщу родителям, что мы с Германом якобы разошлись. Они же мне так и не поверили, что мы не пара. Все мои родственники безоговорочно приняли его, как родного и ободрили мой выбор. Но только я поняла это лишь, когда он уехал.