Книга Измена. Прощай навсегда, страница 40 – Шарлотта Эйзинбург

— Года три, наверное, — с наигранным притворством всхлипывает.

— А изменяет он тебе как давно?

— О чём ты? — округляет глаза.

— Хватит этого спектакля, Люда! — внутри всё взрывается.

От накопившихся проблем и суеты, а также от того, что счастье моей семьи находится сейчас под огромным вопросом, я зол, как никогда прежде!

— Паша мне рассказал, что у вас свободные отношения и вы изменяете друг другу и детей не планируете. Прости, но другу я больше поверю, чем твоим сказкам. Тем более моя жена видела его с любовницей.

За минуту на лице Люды меняется несколько сотен эмоций. Она как будто подбирает какую маску сейчас надеть будет выгодней. В итоге просто поджимает губы и закрывает руками глаза.

— Я хочу ребёнка. Я! — вскрикивает. — От него фиг дождёшься. Он вписался в свою эту тусовку свингеров и меня туда притащил. Я наивная думала, что он годик повеселится и назад в семью вернётся. Остепенится. Детей захочет. А он не в какую. Трахается на право и налево, — истерично смеётся.

Подхожу к ней и задумчиво чешу затылок. Вот сейчас мне её ни капельки не жаль, но смотреть на плачущую женщину и стоять в стороне я тоже не могу.

— А болезнь то у тебя настоящая или тоже выдумка?

Люда опускает вниз глаза и заливается слезами. Что-то мычит, бубнит, слова не разобрать.

Подхожу к столу. Набираю из графина стакан воды и подою ей:

— Ну хватит тут сырость разводить. Я уже понял, что последний месяц ты меня за полного дурака считала. Рассказывай как всё было, — присаживаюсь рядом.

— Да какая уже теперь разница, — всхлипывает, берёт стакан с водой и делает глоток. — Я тебя, Вить, любила всё это время. А ты на меня никакого внимания не обращал. Вышла замуж за твоего друга, только чтобы тебя позлить. Дура, думала так ревность вызову.

— И правда дура, — устало тру лоб ладонью.

Люда криво улыбается и вытирает ладонью слёзы на щеке.

— На какой-то момент в браке с Пашей я заставила себя забыть о тебе. Полностью на муже сконцентрировалась. Даже ребёнка думала родить от него, чтобы совсем дорогу к тебе перечеркнуть, — отмахивается рукой и жалобно всхлипывает.

— Я тебе повода никогда не давала, Люда. Как вы женщины умеете красивую сказку у себя в голове придумать, — говорю раздражённо. — Это ты тогда на звонок ночью ответила, когда Маруся звонила?

— Да, я, — отвечает теперь уже спокойно.

— Люда, боюсь задавать это прямой вопрос. Но ты намеренно пыталась меня из семьи увести? Ты вообще понимаешь, что натворила?

— Каюсь, да, — покорно склоняет голову. — Но, ты не представляешь, как мне было обидно. Ты Маруську эту малолетнюю на руках носишь. В попку чуть ли не целуешь, а я сижу дома и жду, когда мой муж обтрахает весь город и ко мне вернётся!

— О моей жене не смей ничего говорить! — рявкаю и встаю с дивана.

Никто не может оскорблять мою супругу. Особенно такая змея, как Люда.

Мне надоело! Зря с ней возился! Напрасно затеял с ней разговор по-доброму.

— Ох, простите, пожалуйста, — встаёт с дивана и наигранно кланяется. — Конечно, плевать тебе на подругу, с которой ты больше десяти лет знаком! Плевать на то, что семья твоих друзей на самом дне. Всё о своей Машеньки думаешь. А твоя Машка между прочим уже с другим шашни крутит. С доктором новым из нашей клиники. Не такая она у тебя и святая.