Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 49 – Ульяна Романова

В дракона огнедышащего превращала, который дымом плюется во все стороны. Этот дракон когда-то был жив и счастлив, а потом слишком долго спал.

Я пытался с ней не пересекаться, но жизнь словно специально соединила нас так, что игнорировать друг друга шансов не было.

Я сделал круг по кабинету, падая в нахлынувшие воспоминания.

Мы с Настей познакомились на работе. Я был молодым стоматологом, еще не получивший бизнес отца в управление, а у нее болел зуб. Она пришла ко мне в слезах и с опухшей щекой, а на приеме чуть не упала в обморок от страха.

Зуб я ей вылечил, а потом начал осаду. Влюбился. И не сразу понял, что у меня был соперник — ее однокурсник Андрей Кузнецов. Но тогда я решил, что Настя — моя, а мои решения не обсуждаются. И я всегда добиваюсь своего.

Я сжал руки в кулаки, вернулся к окну и смотрел, как на машину Стервеллы медленно падал снег.

Ее глаза… Меня сегодня словно на раскаленную лаву поставили, когда я посмотрел в ее глаза. Которые я видел во сне, когда ко мне Настя приходила. И смотрела она на меня голубыми глазами Данелии.

Та половина моего разума, что занималась наукой, знала, что это скорее игры моего подсознания, эти сны. Но мне всегда хотелось верить, что есть другой мир, куда от нас уходят близкие. Мир, где им хорошо, где нас слышат… Там, где они обретают покой.

Я давно загнал эти воспоминания глубоко в душу, решил, что должен жить ради сына, ради братьев, которым я нужен. Взял на себя всю ответственность за семейный бизнес, закопался в дела, как ежик в листья, и жил.

Налил воды, выпил залпом, упал в кресло и погрузился в воспоминания, которые всплывали один за одним.

Словно кто-то нажал кнопку «разблокировать». Хорошие воспоминания, теплые. И если еще год назад они причиняли невыносимую боль, а я гнал их из головы, то сегодня понял, что боли почти нет. Была лишь грустная ностальгия, от которой не хотелось грызть мебель зубами и бегать по потолку.

Я выпил еще воды, а потом позвал Ильдара, вспомнив, зачем конкретно я приехал в клинику. И точно не для того, чтобы поругаться с Данелией, хоть это и знатно взбодрило.

Снова попытался зарыться с головой в работу, но, очевидно, не в этот раз.

Плотину мыслей прорвало, а отвлечься от мыслей о красноволосой Стервелле не получалось. Меня злило, что сейчас она в компании Кузнецова пила кофе. Меня в принципе злил тот факт, что они знакомы.

У Кузнецова что, особый радар на моих женщин?!

Потому что Данелия уже моя. Моя личная кобра, моя головная боль и моя заноза в голове.

И меня к ней тянуло.

И это нужно просто принять!

Как факт!

Я взрослый мужик, мне сорок два года, и пора признать очевидное: эта женщина меня будоражила, нервировала и возбуждала.

И тот сон… Настя как будто реальная…

Я отложил бумаги, сказал Ильдару, что сегодня занят, и вышел на улицу.

Мне нужно было отвлечься.

Машины Стервеллы на парковке не было, а меня перекосило. Я даже почувствовал, как сильно.

Сел за руль и набрал номер Камала.

— Брат, ты дома? — спросил я.

— Дома, заезжай, — лениво ответил Кам. — Ты с Ильясом?

— Нет, он у мамы.

И снова меня перекосило, потому что оказалось, что наши с Даной родители живут в соседних домах.

Я когда Севу отвозил, в соседний дом Ильяса подбросил: сын тоже захотел сегодня остаться у бабушки, как и его друг. Подозреваю, это потому, что он с лучшим другом вечером собрался на прогулку, а от нас ехать далековато.