Книга Измена. Мне (не) нужен врач, страница 14 – Руфина Брис

При мысли о маме и папе в животе происходит спазм, к горлу подкатывает тошнота.

Я не хочу злиться, не хочу всё это думать. Стыдно обижаться на папу и маму, на весь мир. Никто не обязан любить меня, заботиться. Каждый проживает своё. Но неужели для родителей то, что происходит сейчас со мной, не имеет для них значения? Я пытаюсь гнать из головы эти дурацкие мысли, выковырнуть, выдавить из себя, отключить негативные эмоции. Но никак не выходит. Из ниоткуда возникает вопрос: почему меня никто не любит? Наверное, я отвратительный человек…

— Ужин забираем, — грузная пожилая женщина заглядывает в палату.

Я резко вскакиваю с кровати. Похоже, слишком резко: тяжёлая, свинцовая боль сковывает виски, заставляя меня опуститься обратно.

— Ой, сиди-сиди, я подам, — суетится раздатчица.

Переваливаясь, несёт к тумбочке тарелку и чашку. В палате противно запахло варёной рыбой.

— Кушай, детка, а то худююющая такая, — с добродушной улыбкой тянет она, — мужчины любят фигуристых, учти.

Ну вот, и она туда же. Сглатываю комок в горле. Благодарно киваю.

Раздатчица выходит, прикрывает за собой дверь и отправляется дальше по коридору, толкая вперёд каталку на колёсиках.

Переползаю поближе к ужину. Нахмурившись, рассматриваю страшненький кусок минтая и кучку нашинкованной варёной свёклы. Не, я такое не буду. Желудок урчит от голода, опять начинает подташнивать.

Осторожно поднимаюсь и иду к окну.

Оглядываюсь назад, вроде никто больше не должен ко мне явиться. Берусь за ручку и распахиваю окно.

На меня дохнуло холодом. Прикрыв глаза, подставляю лицо под ледяные пары и замираю. Через минуту кожу начинает покалывать от морозного воздуха. Я уже собираюсь закрыть окнои вернуться в палату, как до меня доносится тихий писк. Что это? Распахиваю глаза.

На соседнем дереве вижу рыжего котёнка. Он крупно дрожит от холода и выглядит испуганным. Мы ошарашенно смотрим друг на друга. Котик совсем близко. Если постараться, я достану. Тяну к нему руку, тихо зову:

— Кис-кис-кис. Иди ко мне, малыш.

Он пригибается к ветке всем тельцем и настороженно прижимает к голове ушки.

— Кис-кис-кис, — не успокаиваюсь я, — ты же замёрзнешь.

Забираюсь на подоконник, встаю на колени и тянусь к нему. Уже чувствую пальцами снег, лежащий на шкурке, но рука, на которую я опираюсь, соскальзывает с подоконника, покрытого ледяной коркой. Сердце испуганно ускоряется, но я сосредотачиваюсь и нахожу силы удержаться, не упасть. Делаю рывок, хватаю малыша и втаскиваю внутрь. Прижимаю к себе. Нежно глажу мокрую шерсть, покрытую мелкими колючими льдинками. Чувствую, что маленькие кошачьи лапки с холодными подушечками совсем слабые и дрожат. Котёнок такой худой. Наверное, голодный. Вот и рыбка не пропадёт. Покормлю его чуть позже, сначала надо согреться.

— Бедненький, замёрз совсем, — заворачиваю его в большое махровое полотенце, которое принесли из дома родители.

Укладываю рядом с собой на кровать и накрываю одеялом.

Я несколько раз дышу на головку котика, глажу указательным пальцем ушки. Сначала он настороженно таращит на меня зелёные глазки. Но через некоторое время расслабляется и засыпает.

А я перевариваю ситуацию. Я согрею его, накормлю, а дальше? Сколько я смогу его прятать? А вдруг он заболеет после того, что пережил… Похоже, нам с котиком нужна помощь. Только вот к кому обратиться… А вдруг его просто выбросят на мороз опять. Я не могу кому попало показать его. Нет, это должен быть человек, которому можно доверять.