Книга Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение, страница 31 – Рика Лав

Его слова впились в меня ледяными иглами. Они выбили из меня весь воздух, всю надежду. Он не отрицал, что то было лишь игрой. Он… подтвердил. И сделал это так цинично, так жестоко, что мир поплыл перед глазами.

Я зажмурилась, сжимая руль так, что костяшки на пальцах побелели. Слезы текли по щекам под стук каплей дождя на стекле.

— Лилит, не звони мне больше, — его голос прозвучал окончательно, как приговор. — Мне надоело это выслушивать. Я…

Но он не договорил.

В тот миг, когда я в очередной раз распахнула глаза, полные невысказанной боли, мир уже взорвался.

Оглушительный, животный скрежет металла. Стекло посыпалось градом. Страшный, сокрушительный удар сбоку, выбросивший мою Ауди с дороги, как щепку. Чей-то пронзительный, чужой крик — нет, это был мой собственный визг, полный ужаса и невыносимойфизической боли.

Потом — резкий толчок, удар головой о стекло, короткая вспышка жжения, которая отдалась во всем теле.

И тишина. Глубокая, давящая, могильная тишина, сквозь которую едва пробивался шипящий звук из телефона.

— Лилит? Лилит! Что случилось⁈ Лилит, маленькая, ответь мне! ЛИЛИТ! ЛИЛИТ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОТВЕЧАЙ! ЛИЛИ-И-ИТ!

Его отчаянный крик был последним, что я услышала, прежде чем тяжелая, бархатная тьма накрыла меня с головой, и я перестала что-либо чувствовать…

«Найди себе принца». Чертова ложь.

Я поднялся по лестнице и замер на пороге гостевой спальни. Тут она спала, укутавшись в мое одеяло, всего пару дней назад. Сердце сжалось в тисках такой боли, что я едва сдержал стон. Это было необходимо. Жестоко, больно, но необходимо.

Она — ураган, который может разрушить себя же, столкнувшись с неподвижной скалой моих обязательств и презрения общества. Я не дам ей так ошибиться.

Присел на край кровати, осторожно провел рукой по простыням, что еще хранили запах ее тела. Это было выше моих сил.

Я резко встал и вышел, не оборачиваясь. Если бы я обернулся, я бы никогда не ушел.

В аэропорту на автомате проходил регистрацию и паспортный контроль. Мир вокруг потерял цвета и звуки. Я был заложником собственного решения, и каждая клетка тела вопила против него.

Шанхай встретил меня влажным, плотным смогом и оглушительной какофонией большого города. Я ненавидел это место. Оно всегда было для меня клеткой, позолоченной успешным бизнесом, но клеткой.

И она нашла меня прямо тут. Лянь. Бывшая невеста.

Ждала у выхода из частного терминала, как будто ничего и не произошло между нами. Все такая же безупречная, в идеальном наряде, с милой натянутой улыбкой.

— Михэль. Добро пожаловать домой.

— Это не мой дом, Лянь. И ты знаешь, почему я здесь. Только бизнес.

— Все может измениться, — она положила руку мне на грудь. Я стряхнул ее.

— Нет. Не может. То, что ты сделала, не прощается, никогда.

Я уехал в свой пентхаус, оставив ее стоять на входе аэропорта.

На следующее утро кофе мне подали вместе со свежими газетами. И я увидел новости. Наше вчерашнее с Лянь «совместное» фото. Заголовки о воссоединении, о скорой свадьбе. Чья-то хорошо оплаченная работа.

Хотя я знал, чья. Лянь уже все для себя решила и не намерена была пускать в свой безупречный образ и щепотки слухов о нашем разрыве. Рука сама сжалась в кулак, сминая бумагу.

И вдруг меня осенило. Ужас пронзил насквозь. Лилит. Она увидит это. Она…